Ваза для цветов была большой, из толстого стекла. Кроме ветки с двумя десятками роз, которую отец всегда дарил маме на день рождения, в ней всегда стоял огромный разноцветный букет из матерчатых цветов, который очень радовал глаз. Я провела пальцами по позолоченным буквам на шелковой обивке в уголке внутренней части портфеля. Я всегда думала, что этот портфель моему отцу подарили: ни он, ни мама не стали бы тратить деньги на такую дорогую и, в общем-то, ненужную вещь. «Обувной магазин Валеро». Я много раз видела эту надпись, но ни разу не удосужилась ее прочесть. В ней фигурировал и адрес этого магазина: улица Гойи, Мадрид. Для меня не было важно, где куплен этот портфель, — для меня было важна лежавшая в нем фотография. Эта фотография, по-видимому, не позволила мне заметить кое-какие другие детали. Если прислушаться к совету Марии, помощницы Мартуниса, то мне следовало разыскивать кусочки пазла, но не ломать над ними голову, то есть не думать над имеющимися у меня сведениями слишком много, а иначе я постепенно начну воспринимать их в искаженном виде. Если бы я не вспомнила, раскрыв портфель, о Марии, то, возможно, не провела бы ладонью по этой надписи на портфеле.
Из-за того, что я врала маме, будто бы учусь в университете, я до второй половины дня — то есть до времени, когда, как она полагала, у меня заканчивались занятия, — не могла прийти в больницу и была вынуждена стараться не противоречить самой себе в своих разговорах с мамой. Это стоило мне немалых усилий, потому что врать легко, но отнюдь не так легко помнить свою ложь во всех деталях. Те, кто и сам начинает верить собственной лжи, ошибаются гораздо меньше. Я зачастую не помнила, говорила ли, что уже сдала экзамен по тому или иному предмету, или же говорила, что еще его не сдала. Само собой подразумевалось, что я отвожу товары клиентам, когда у меня нет занятий — то есть после них или в перерывах между ними — и когда я не сижу у мамы в больнице. При этом мама, видимо, не задумывалась о том, как я умудряюсь все успевать: и учиться, и приезжать к ней, и заниматься работой по дому, и развозить товары живущим довольно далеко друг от друга клиентам, да еще и на общественном транспорте.
Я чувствовала себя уставшей, и мне захотелось совершить в этот день какую-нибудь объемную продажу, а потому я решила отправиться к «роковой женщине». Мне предстояло потратить на поездку к ней на общественном транспорте добрую половину утра, но в этом имелся смысл. Если я продам ей алмазную и золотую серии, то смогу вернуться в центр города на такси. Однако что-то подсказывало мне, что ситуация изменилась. В тот день, когда она сняла с себя шелковый халат, надела обычную одежду и вышла вместе со мной на улицу, мне показалось, что она только что порвала с привычным ей миром.
Я нажала на звонок. Рядом с дверью на ограде находилась хорошо знакомая мне табличка с номером «14». С верхней части ограды свисали побеги плюща, которые не мешало бы подрезать. Царящая вокруг тишина усиливалась ощущением легкой запущенности. Я несколько раз нажала на звонок и попыталась разглядеть что-нибудь между железными прутьями двери. Ответом мне была тишина, которая, казалось, окутала бассейн, веранду, окна.
— Извините, вы кого-то ищете?
Я обернулась с таким ошеломленным видом, как будто за кем-то шпионила и меня в этом уличили.
— Я договорилась о встрече с хозяйкой этого дома, но мне почему-то не открывают дверь…
Передо мной стояли мужчина и женщина, обоим — лет по шестьдесят. Мужчина был одет в рабочий комбинезон, а женщина — в джинсы и серый свитер. Она держала в руке ключ, который неторопливо вставила в замочную скважину. Эти люди работали у «роковой женщины»: мужчина ухаживал за ее садом, а женщина — за домом.
— Я принесла биологические продукты, которые она заказала.
— А-а, ну да! — закивала женщина. — У нее такого добра полный дом.
— Ну и хорошо, — сказала я, думая, что не стоит ввязываться в разговор на данную тему. — Если вас не затруднит, скажите ей, что я приходила и приду еще раз, когда смогу. Мне сюда очень далеко ехать.
— Ты приехала не на автомобиле? — спросил мужчина, озираясь по сторонам.
Я отрицательно покачала головой и взяла свой чемоданчик, который до этого поставила на тротуар.
— У меня на дорогу туда и обратно уходит все утро, — сказала я, интуитивно чувствуя, что нужно попытаться вызвать у этой парочки чувство сострадания.
— По правде говоря, она была без ума от этих штучек, но пользовалась ими мало.
—
— Да,
— В прошлый раз она возила меня на «мерседесе» на встречу. Она для меня больше, чем просто клиент. Она заболела? Где я могу ее найти?
