Внутри нее было что-то более интересное, чем ее внешность. То, как она не убегала от меня. Она не позволяла своему страху одолеть ее. Нет, ей было любопытно. Она позволила своему любопытству победить и хотела увидеть, что я буду делать.
Мой член дернулся.
Интересно, как далеко она позволит мне зайти, прежде чем запросит о пощаде.
— Ты не босс мне, Колдуэлл. Если я хочу поджечь эту дыру, потому что считаю, что это лучший способ защитить нас, то я, блядь, так и сделаю.
— Осторожнее, Рук, — предупреждаю его я.
— Или что? Ты меня ударишь? — поднимает он бровь. — Давай, я уверен, что выдержу, — дразнит меня он.
Но это не спарринг в моем подвале, как обычно, где я выпускаю свой гнев, а ему нужна боль. Я прямо сейчас оторву ему яйца и полу их на полку в моей гребаной спальне.
— Дамы, у нас сейчас есть более насущные дела. Уберите свои члены, вы неадекватны по сравнению со мной, давайте пока сосредоточимся на том, чтобы не умереть или не попасть в тюрьму.
Тэтчер хлопает нас по плечам, протискивается между нами и идет к Сайласу. Он знает, что это не повод для беспокойства, потому что это все равно, что братья спорят из-за последнего куска пирога.
— Ты хотя бы замел следы? — спрашиваю я Рука, пока мы смотрим вслед Тэтчеру.
Он бросает на меня косой взгляд.
— Я не любитель. Сломал лампочку в духовке, включил ее на высокую температуру, прошло десять минут, прежде чем она взорвалась. Тем не менее, мы должны сделать это быстро, у него лаборатория в спальне, и я слышал, что мет легко воспламеняется.
Черт побери.
— Бей! — воет Тэтчер, как волк в полнолуние.
Сайлас выпрямляется, как будто он бьется за титул чемпиона мира. Отклонив деревянную биту назад, он бьет ею, качнув бедрами и верхней частью тела. Грохот, сопровождаемый звуком, похожим на хрустящий рис, электризует ночь.
Очевидно, Сайласу надоело просто наблюдать за всем нашим весельем.
По верам проносится заряд возбуждения, член снова дергается. Сегодняшний вечер полон вещей, которые, очевидно, заставляют меня двигаться.
— Кто он? И что мы знаем?
— Нейт Роббинс, самопровозглашенный Король конфет. Продает все, от травки до героина. Единственный человек в городе, у которого можно купить экстази с короной, — говорит Рук. — Хотя он ничего не говорит о том, от кого это получает. Это обычная реакция, остановись, не убивай меня.
Я смотрю на пылающий трейлер, вся левая сторона охвачена оранжевым огнем, быстро продвигающимся к задней части. Я не заинтересован в том, чтобы сгореть сегодня дотла. Так что нам нужно закругляться.
К счастью для нас, это уединенное место. На участке земли, окруженном высокими деревьями, в милях от всех остальных. Идеальное место для совершения убийства.
Завывает ветер, совы ухают в ветвях, и я чувствую запах приближающегося дождя. В воздухе витает запах приближающейся грозы.
Нейт едва сидит на коленях, и если Сайлас умен, а я знаю, что он умен, то первым делом отбил ему ноги. Грязь покрывает одежду Нейта, кровь капает с его лица, что говорит о глубоких ранах.
Я сомневаюсь, что он сможет выйти из этого состояния, если мы позволим ему прожить так долго.
Нейт хрипит от боли. Я знал, что его будет немного сложнее расколоть, чем доктора Говарда. Нейт преступник, он потеряет больше, если скажет правду.
— Я не скажу вам, придурки, ни хрена! — сплевывает он слюну и кровь на землю перед собой.
— Как героически, — ворчит Тэтчер.
У нас нет времени возиться с этим парнем, не то, что с Говардом. Время идет, и нам нужны ответы.
Хрустнув шеей, я хватаю Нейта за засаленные волосы. Сайлас хорошо поработал над ним, из открытых ран сочится кровь, и уже появились синяки.
— Тэтчер, дай мне свой нож. — Я протягиваю к нему руку, затем ощущаю на пальцах прохладный металл швейцарской армии.
Щелкаю, чтобы лезвие легко открылось, зацепляю его уже открытую рану, приподнимая кожу, разрывая связки и нервы. Это очень болезненно, и никогда бы я не хотел испытать этого на себе.
— Сукин сын!!! — плачет Нейт, я чувствую его теплые слезы на тыльной стороне моей руки, пока держу его за загривок. Каждая кость, по которой ударил Сайлас, вероятно, сломана или раздроблена. Они отдают болезненным ощущением при каждом его движении.
Я не могу представить, какую боль он испытывает.
— Я бы не стал снова лгать, Нейт. Расскажи мне об Экстази.
— Черт побери! Черт! ПОМОГИТЕ МНЕ! КТО-НИБУДЬ, ПОМОГИТЕ! — воет он в ночи, как банши.
Закатив глаза, я еще сильнее оттягиваю кожу, приподнимаю и вдавливаю кончик лезвия в ткань под ней. Чувствую, как лезвие задевает его скулу, и начинаю возить взад-вперед.
— Кричи, как сраная киска, сколько хочешь, Нейт. Здесь тебя никто не услышит. Никто не спасет тебя от этого, — закипаю я.
— Блядь, хорошо! — стонет он, плачет, как маленький ребенок. Я его не виню. — Я скажу, пожалуйста, я скажу!
Я шлепаю его по другой части лица:
— Самый умный ход, который ты когда-либо делал, Нейт.
— Я получаю свой товар от помощника учителя в Холлоу Хайтс. Зовут Крис. Это хороший продукт, единственный парень, который делает его в штате. Я просто, я… — Он замолкает.
