Я посторонний человек, наблюдающий за тайнами и предательствами этого города. Я в невыгодном положении, Лира знает все тонкости и нюансы. Я — лишь то, что узнаю изо дня в день, и этого недостаточно, чтобы подготовить меня к встрече с ними.
Я разгребаю путаницу из волос, пар от воды омывает мою грудь. Я открываю глаза, намереваясь взять шампунь для волос, но меня буквально ослепляет красный цвет.
Сначала я думаю, что у меня кровоточат костяшки пальцев, но ее слишком много. Вокруг меня так много крови, что она никак не может быть моей, я бы умерла.
Это похоже на что-то из ночного кошмара.
Мои руки покрыты тонким слоем темно-красной жидкости. Она стекает по моему лицу, попадает в глаза, от чего все плывет. Меня окутывает цвет крови.
Я откидываю волосы влево, наблюдая, как кровь разбрызгивается по белой плитке, стекая вниз и устремляясь к стоку. Я размазываю ее по рукам, по животу, удивляясь тому, как ее много. Как густо она ощущается на моей гладкой коже.
Мое сердце мчится, бьется, колотится и пытается спастись.
Несмотря на то, что она почти без запаха, аромат железа и старых пенни обжигает мне волоски в носу. Это кажется слишком реальным. Все это кажется капец, каким реальным.
Я вспоминаю Криса и кровь, что текла из его шеи. Это моя карма за то, что я не рассказала, за то, что позволила ему умереть, как забитому животному.
Слезы смешиваются с багровой водой, мое горло сжимается от переизбытка эмоций. Но вскоре во мне нарастает злость. Она бурлит и пенится в моем желудке, потому что я знаю, что это не карма. Это сделал кто-то с двумя руками и ногами, а не судьба или какое-то дьявольское вмешательство.
Я чувствую себя глупо из-за того сомневалась в них. Из-за того, что сомневалась в том, на что они готовы пойти, чтобы обеспечить наше молчание. Они снова были в нашем общежитии. Показав, как легко могут пробраться в наш дом и выйти из него, и насколько мы на самом деле беззащитны.
Я тяну руки к насадке для душа, откручивая и разрывая ее на куски. Внутрь засунуты пять поддельных пластиковых капсул, из которых капает фальшивая кровь. Я бросаю насадку на пол, не заботясь о том, разбужу ли Лиру.
Нащупываю плитку для опоры, упираюсь в нее обеими руками, опускаю голову и глубоко дышу.
Жидкость стекает по мне ручейками, ударяясь о кожу и просачиваясь в канализацию. Красный цвет дразнит меня.
Это их способ сказать мне, что на моих руках кровь. Показать мне, что я не невинна. Я видела, что они сделали с тем человеком. Я не звала на помощь и не кричала, чтобы они остановились, я просто позволила этому случиться.
Кровь Криса запятнала мои руки так же, как и их. Я виновна. Я не лучше их, и они хотят, чтобы так было.
Они хотят, чтобы мы оказались запятнанными. Лгуньями. Убийцами. Они хотели, чтобы мы чувствовали вину на своих душах.
Мы — марионетки на ниточках. Ожидающие их следующего шага. Вся наша жизнь в их руках, и кто знает, как долго они будут продолжать напоминать нам об этом своими выходками.
Они держат нас там, где мы им нужны.
Негде спрятаться, некуда бежать.
Выхода нет.
Школьное мероприятие, на которое Томас заставил меня прийти, на самом деле оказалось вовсе не собранием.
Вся школа, или то, что на нее походило, собралась на задворках района Берли, где я проводил большую часть своего времени. Именно здесь проходила большая часть уроков математики.
Вместо открытого общего пространства, как в центре территории, зала для отдыха, как за округом Ирвин, или жуткого мавзолея за округом Ротшильд. Вместо этого здесь был лабиринт из живой изгороди.
Удивительно ли, что в Холлоу Хайтс появился роскошный лабиринт, возможно, с жуткой историей, связанной с его названием? Не совсем.
Я быстро поняла, что это в порядке вещей.
Пондероза Спрингс и построенный в нем университет были не для слабонервных.
Чрезмерно амбициозные семь концентрических кругов, выполненных из живой изгороди из самшита, занимали все пространство позади здания, постепенно сливаясь с линией леса. Один-единственный вход в заросли зелени и, как я предполагала, один выход. В центре возвышалась башня с двойной винтовой внешней лестницей, чтобы еще больше запутать людей.
Быстро наступил вечер, студенты надели светящиеся в темноте браслеты и держали фонарики, сбившись в группы, смеясь, наслаждаясь очередным студенческим событием, о котором будут рассказывать в день своей свадьбы.
Я им завидовала.
Их беспечности и привилегированности.
Мне стало интересно, пришли бы они сюда, если бы узнали, что студентов похищают, а учителей убивают в лесу.
Продолжили бы они веселиться? Защитило бы их богатство от такой жестокой вещи, как смерть?
Я не была в этом уверена.
Просунув большие пальцы в отверстия на манжете кофты с длинными рукавами, я чувствую, как ветер плотнее прижимает к телу полиэстр. Лира заплела мне волосы в тугую косу, на которой еще заметна легкая краснота, окрасившая мои светлые волосы.
