- Чего? - насторожилась баронесса.
- Я знаю, никто не умеет сочинять возвышенные стихи прекраснее, чем эльфы. Если господину Арману Бо нетрудно, то я бы хотела балладу или оду...
- Браво! - Араминта захлопала в ладоши, - Давайте устроим праздник, и наш гость сочинит что-нибудь для нашей героини. Ведь для эльфа это пара пустяков, правда?
Арман обреченно кивнул:
- Да, но я должен побыть один. Со своими друзьями.
Баронесса что-то сказала своему одноглазому другу, тот махнул солдатам - и отряд с топотом взял курс на деревню. Похоже, идея праздника по поводу победы над последним монстром покойного барона всем пришлась по вкусу. Жители деревни заторопились следом - готовить выпивку и закуску. На поле битвы не осталось никого, кроме столичных путешественников, Кэсы и двоих солдат, которых выбрали крайними и вместо праздника велели сторожить красную тушу, пока не прибудет чучельщик из замка.
Кэса шла рядом с Арманом. Неизвестно, как относились их расы друг к другу в далеком прошлом, но держалась она с почтительностью, и лишь после долгого молчания осмелилась заговорить.
- Я не хотела, чтобы тварь навредила вам, - сказала великанша эльфу, - баронесса умна, но остальные люди глупы и жестоки. Мне нет до них дела. А эльфы никогда не причиняли вреда таким, как я. Я сделала это для вас...
- Какие стихи вы бы хотели? - спросил Арман, - Чем ваш народ гордится больше всего?
- О, были времена - мы гордились многим, - застенчиво сказала Кэса, - но главной нашей гордостью всегда были зубы...
Настя, шедшая позади, чуть не споткнулась и сделала вид, что сосредоточенно разглядывает башни замка над лесом. Но эльф, для которого стихотворчество было "парой пустяков", тоже отчего-то все время смущался. Кое-как спровадив двухметровую даму вперед, он схватил напарницу за локоть и шепотом спросил:
- Ты стихи сочинять умеешь?
- Я? Нет, конечно!
- Тогда мы пропали. Это будет позор.
- Постой, - опешила Настя, - ты ведь эльф. А все эльфы умеют сочинять стихи.
- Глупости, это просто байка. Такой же предрассудок, как тот, что кэсы будто бы едят людей, а все блондинки - дуры!
- Зачем ты согласился?
- Не смог ей отказать.
- И что теперь? Нас прогонят?
- Еще чего, - фыркнул остроухий, - Но я обману надежду одинокого существа, которое ждет от меня подарка. Никогда себе этого не прощу.
Настя вздохнула:
- И как теперь быть?
- Может, ты все же умеешь сочинять? Хоть чуть-чуть? А я поправлю, если что...
* * *
По всеобщему мнению, праздник удался. Для баронессы и командира гарнизона под деревом соорудили нечто вроде трона из деревянных обрубков, прикрытых сеном. Виновница торжества восседала рядом, поблизости пристроились и эльф с попутчиками. Солдаты отплясывали с местными красотками на вытоптанной лужайке, веселье шло полным ходом. И только Настю не покидало нехорошее предчувствие, что к финалу празднества их с Арманом все-таки побьют.
Целый час они промучились, складывая рифмы, и, в конце концов, эльф сказал, что сойдет. Настя до последнего надеялась, что все перепьются и забудут о стихах, но не тут то было. Когда стемнело, и на поляне запылал костер, селяне перестали смотреть на Кэсу со страхом, а староста даже успел с ней станцевать. Тут все и вспомнили про обещанную оду.
- Когда же будет подарок? - кокетливо спросила Араминта.
Эльф залпом, для храбрости, осушил стакан, вышел на середину лужайки и величественно провозгласил:
- Ода зубам!
И отлично поставленным голосом начал декламировать нараспев их с напарницей совместное сочинение:
Твои зубы чисты и прекрасны,
И согласно Уставу ООН,
Представляют для мира опасность,
Испугала б ты даже ОМОН.
Эти зубы - твой щит от угрозы,
Острый меч для отпора врагу.
Был покусан тобой страшный росом
На скалистом речном берегу.
Будет в песнях греметь и балладах
Эта битва во все времена,
И стотысячелетняя слава
Героине теперь суждена.
Ты отверткой в зубах ковыряешь,
Нежно рашпилем чешешь десну -
Всё кислотный налет убираешь,
Чтобы встретить с улыбкой весну!..
Написали про зубы мы оду,
На куски ты ее не кромсай,
Посвяти свои зубы народу,
Но народ без причин не кусай!*
Слушатели вскочили на ноги, кто еще мог стоять, гремели аплодисменты, провозглашались тосты. Счастливая Кэса прижимала к груди листок бумаги, исписанный красивым почерком Армана. Стихи всем понравились, а непонятные слова списали на изысканную образность эльфийской речи.
Под занавес госпожа Свенд стала пить за "свой добрый народ", напоминая всякий раз, какую честь ему оказала, поучаствовав с народом в одной гулянке. И лишь далеко за полночь из замка прислали трезвую охрану и кареты для хозяйки и для гостей. Последнюю забаву вечера - как пьяные стражники пытаются забраться в сёдла - почти никто досматривать не стал.
_____________________________________________________________________________________
*Автор благодарит Марию Каверкину и Веру Подолян за любезно предоставленное стихотворение, и просит прощения за вольное обращение с ним.
Если жизни нет,
остается искать место подвигу.
М. Мамчич
