Он присел на край кровати с пологом, ощутив под собой непривычную мягкость. Что делать? Он видел перед собой не ту девочку Эль, а взрослую Элеонору и приходил в смятение. Но когда он смотрел на нее как на женщину, которую можно получить, вмешивались воспоминания, вмешивалась
И все же он не смог уехать не попрощавшись.
Сославшись на головную боль, она оставила Питера и все общество. Ужин тянулся бесконечно, и все ее мысли были о том, что Клифф и Рекс не смогли найти Шона в лесу. Он исчез, ушел, уехал, как и обещал.
Она не могла в это поверить. Он ушел теперь навсегда. Вновь оставил ее и даже не попрощался. Как она станет жить теперь без него?
— Элеонора, моя дорогая, — остановила ее графиня, догнав у лестницы.
Она остановилась, чувствуя, что не готова сейчас разговаривать с его матерью. Это будет выше ее сил.
Графиня, Мэри де Уоррен, была красивой женщиной. Мать Шона и Девлина, она была формально мачехой Элеоноры, но вырастила ее и любила, как родная мать. Мать Элеоноры умерла, рожая свою единственную дочь. До двух лет за девочкой ухаживали няня и отец. Мэри стала для нее единственной матерью, которую она знала и помнила. Она любила свою мачеху и втайне желала быть такой же, как она, великодушной и доброй.
Элеонора попыталась улыбнуться.
— Моя дорогая, я вижу, что ты ужасно расстроена. Не хочешь поговорить со мной? — спросила участливо графиня.
— Я не могу сейчас, поверь.
Голубые глаза Мэри испытующе смотрели на падчерицу.
— Все невесты волнуются перед свадьбой, но, боюсь, дело не в этом. Я только хочу тебе помочь.
У Элеоноры глаза наполнились слезами. Она знала, что графиня втайне оплакивает Шона, она поверила, что его больше нет. И хотя графиня потеряла надежду уже два года назад, Элеонора не хотела будить в ней болезненные воспоминания. И не имела на это права.
— Дорогая, это связано с Шоном?
Она кивнула:
— Я безумно скучаю по нему. У меня так тяжело на сердце.
— Мы все его помним и скорбим. Но мне казалось, что ты решила строить свою жизнь без него. И кажется, очень хорошо относишься к Питеру, возможно, уже влюблена в него. Мы с твоим отцом были очень счастливы и испытывали громадное облегчение, когда ты согласилась на этот брак, нам показалось, ты тоже счастлива и весела вновь.
— Я тоже так считала. Но ошиблась. Для меня есть только один мужчина на свете — и это Шон.
Мэри побледнела и обняла дочь.
— Давай присядем. Я должна тебе кое-что сказать.
Элеонора пыталась освободиться:
— Но я хочу отдохнуть. Я так устала, а завтра тяжелый день. — Она больше не хотела противиться этому браку. Ей все равно, что будет завтра.
— Элеонора! Я знаю, что такое восхищаться мужчиной и выйти за него замуж. Но это еще не любовь.
Элеонора слышала историю любви Мэри и Эдварда, но не от них. Она слышала от старой няни и старого семейного доктора.
— Это правда? Ты не любила своего первого мужа? — прошептала она.
Мэри улыбнулась:
— Я любила Джеральда, потому что это был мой долг. Он был хорошим человеком и отцом двоих моих сыновей. И, несмотря на свое волокитство и измены, он любил меня по-своему, любил до самой смерти.
— Но?
— Я любила его из чувства долга. Когда Эдвард освободил меня с детьми от английских солдат после того, как Джеральд был убит, я нашла настоящую любовь, о которой и не мечтала прежде. — Она немного задумалась, потом продолжала: — Я встретила твоего отца после пяти лет брака с Джеральдом, когда мы арендовали у него землю. Но никогда не призналась бы себе самой, что люблю его. Знаю только, что, когда он впервые вошел к, нам в дом, я сразу поняла, что он отличается от всех мужчин. Мы едва ли обменялись несколькими фразами за эти пять лет. Он всегда был вежлив и корректен. Но когда он впервые обнял меня, я поняла, что раньше не знала, что такое любовь, тем более страсть или и то и другое вместе.
— Но что ты пытаешься мне этим сказать?
Она дотронулась ласково до лица дочери.
— Я хочу, чтобы и у тебя была такая любовь, дорогая.
Элеонора вся дрожала, ей трудно было скрывать правду.
— Я никогда не буду иметь то, что получила ты. Я всегда любила Шона. Но он не любил меня. Прости, я больше не могу, я должна пойти к себе.
— Элеонора! Прошу тебя, я так беспокоюсь…