Служанка разложила тонкую ночную рубашку на постели, как делала всегда, и начала расстегивать пуговицы на спине на платье Элеоноры. Потом помогла снять его через голову и приступила к развязыванию шнурков корсета. Корсет последовал за платьем. Летти наклонилась, чтобы снять с нее чулки и туфли, а Элеонора сидела с горящим взором и пылающими щеками, чувствуя на себе его взгляд, ей и самой не верилось, что она пошла на это. Дрожь не утихала, сердце билось часто-часто, в комнате царило напряжение, она ощущала его нетерпение.
Когда были сняты чулки и туфли, Элеонора заколебалась — надо было отослать Летти, пока та не заметила ее дрожь и волнение. Она знала, что любовь Шона не будет похожа на нежные поцелуи Питера. Она была в этом уверена, но страха не было, она любит его даже таким, каким он стал. Даже такого чужого и непонятного. И ни за что не откажется от него. Короткая рубашка тоже была снята. Летти стала убирать на место одежду, а Элеонора могла думать только о том, что через несколько мгновений она ощутит его поцелуи на своей коже, обнаженном теле.
Летти помогла ей надеть через голову ночную рубашку с глубоким вырезом на груди, без рукавов, потом освободила ее волосы от заколок и распустила пряди по плечам. Хотела заплести их на ночь в косы, но Элеонора остановила ее:
— Не надо сегодня их заплетать, — и не успела Летти удивиться, добавила твердо: — Спокойной ночи, Летти. Я так устала, что просто валюсь с ног.
Проводила служанку до двери, поблагодарила и закрыла за ней дверь. Потом заперла ее.
Почувствовала, что он рядом. Повернулась и не успела опомниться, как оказалась прижата спиной к двери, а рот ее был зажат поцелуем. Не тем нежным поцелуем, который подарил ей Питер, а грубым, не скрывающим намерений. Вначале ее охватил страх. Она сама провоцировала его только что, раздеваясь перед ним, хотя знала, что рискует.
Но страх вскоре исчез, она уже отвечала страстным поцелуем, ощутила в себе готовность подчиниться и сама задыхалась от нетерпения, она давно мечтала об этом, и сейчас будет в его объятиях, и с радостью и желанием позволит ему ласкать свое обнаженное тело.
Он схватил ее за плечи, и их взгляды встретились. Это был Шон, но таким она его еще не видела. Его лицо было искажено отчаянием и страстью, в нем шла борьба. А ей захотелось увидеть на этом лице любовь.
У нее хватит любви на них обоих.
— Шон, — прошептала она, и его лицо показалось ей прекрасным.
— Я не могу сдержаться. Слишком поздно! — услышала она его отчаянный шепот, потом он стал жадными поцелуями покрывать ее шею, обнаженную грудь, она поняла, что еще немного, и он овладеет ею прямо тут, у двери, и услышала его умоляющий шепот: — Прошу тебя, Элеонора, помоги мне…
Она тоже желала этой близости, часто представляла, как это произойдет, и теперь, когда он приподнял ее, повинуясь инстинкту, сильными длинными ногами обхватила его за талию. Через мгновение почувствовала острую боль, но долгожданное ощущение близости с ним захватило, и ее понесло на волнах наслаждения, теперь не осталось ни капли страха, она тоже покрывала поцелуями его шею, грудь, она любила его сильно, как никогда в жизни. Его тело сотрясалось, потом он хрипло вскрикнул и тяжело навалился на нее всем телом.
— О, Шон… — прошептала она.
Вдруг он выпрямился, освободил ее, и она встретила взгляд широко открытых глаз, такой взгляд она уже видела и не хотела бы больше видеть никогда. Он смотрел в шоке и ужасе.
— Нет, Шон…
Он метнулся прочь.
— Шон, вернись, нет! — с отчаянием крикнула она. — Не уходи, я люблю тебя!
Он оглянулся, и его взгляд был взглядом раненого зверя, и она поняла, что он испытывает к себе чувство отвращения.
— Не уходи, — умоляла она, — я люблю тебя, вернись ко мне.
Он покачал головой, повернулся и исчез за портьерой. Она еще раз окликнула его. Но он уже исчез.
Элеонора подбежала к окну и, перегнувшись через подоконник, смотрела вниз в темноту, как он пересекает лужайку, — светлое пятно, движущееся среди теней ночи. Сразу подумала об опасности, которая его окружает со всех сторон. В любой момент могут ворваться солдаты, да и еще многие гости не спят, играют внизу в карты или в бильярд. И нашла в себе силы заглушить рвущийся отчаянный крик. Она должна дать ему скрыться незаметно.
Но отчаяние и растерянность не покидали ее. Она не ожидала, что он покинет ее так внезапно, после того как она отдалась ему. Шон не мог так поступить с ней, это немыслимо, невозможно! Что ей теперь делать?
Но, немного придя в себя, решила действовать. Подбежала к кровати, схватила пеньюар и выскочила в коридор. Апартаменты графа и графини располагались в конце холла, и спальня Элеоноры была единственной в этом коридоре. Она бросилась наверх, первой была комната Рекса, и она без стука ворвалась к нему.
Рекс еще не спал. Он сидел на кушетке перед камином и своем вечернем костюме со стаканом бренди в руке и смотрел на огонь. Он обернулся взглянуть, кто явился без приглашения в столь поздний час, и увидел растрепанную, задыхающуюся от волнения Элеонору.