Давно известны на Руси слова: «Бывали хуже времена, но не было подлей»! Но когда эти гневные слова были сказаны впервые?
Вот то-то и оно!
Эти слова — точная цитата из части первой «Юбиляры и триумфаторы» сатиры Николая Алексеевича Некрасова «Современники» (1875–1876 гг.):
Такой была «элитная» Россия второй половины 70-х годов XIX века. И она, между прочим, очень напоминает нынешнюю «Россиянию» — с заменой телеграфа на Интернет и кучеров на шоферов. Как видим, говорухины нашли-таки свою Россию.
Но что же за книгу имел в виду великий русский поэт? Где отыскались такие обличительные слова?
Они принадлежат одному из персонажей рассказа «Счастливые люди», вышедшего из-под пера Надежды Дмитриевны Хвощинской, писавшей под псевдонимом «В. Крестовский».
Как будто о сегодняшнем дне России, тогда было сказано:
«Черт знает, что из нас делается. Огорчаемся с зависти, утешаемся ненавистью, мельчаем — хоть в микроскоп нас разглядывай! Чувствуем, что падаем, и сами над собой смеемся… А? Правда? Были времена хуже — подлее не бывало!»
Все это было сказано о капитализирующейся России второй половины 70-х годов XIX века. И любой якобы образованный современный «дорогой россиянин» академического толка может сразу же заметить, что после такой горькой констатации Россия ведь пережила же бурный рост промышленности, экономики и т. д.
Так что, выходит, «зоилы» не очень-то были правы?
Увы, они были правы!
А чтобы убедиться в правоте давних обличений по отношению к царской частнособственнической России, достаточно вспомнить доклад дворянина Гурко Пятому съезду уполномоченных объединенных дворянских обществ в 1909 году.
В своих книгах я приводил цитаты из этого доклада не раз, однако они относятся к тем, которые можно и нужно повторять и повторять раз за разом (тем более что слова Гурко вполне актуальны):
«Все без исключения страны опередили нас в несколько десятков раз. Потребление чугуна в Соединенных Штатах — 14 пудов на душу, у нас — 1 пуд. Потребление каменного угля в Соединенных Штатах — 238 пудов, а у нас — около 10 пудов… Государственная задолженность… Наши займы, к сожалению, займы в значительной степени внешние (внутри России у нищего народа власть ничего занять не могла. —
Социальные болезни частнособственнической, наполовину капиталистической, наполовину помещичьей, России были настолько тяжелыми, что даже люди, казалось бы самой профессией обязанные иметь развитое чувство истории и уметь делать верные прогнозы, с какого-то момента стали считать, что болезнь смертельна.
В подтверждение сказанного напомню согражданам выдержки из дневника академика-историка, директора Румянцевского музея Юрия Владимировича Готье (1873–1943) за июль 1917 года.
Это было написано за три месяца до Великой Октябрьской социалистической революции, еще в период правления буржуазного Временного правительства.
И, опять-таки, написано было, как будто сегодня, во времена правления буржуазного путинско-медведевского правительства:
«Участь России, околевшего игуанодона или мамонта — обращение в слабое и бедное государство, стоящее в экономической зависимости от других стран… Вынуты душа и сердце, разбиты все идеалы. Будущего России нет; мы без настоящего и будущего. Жить остается только для того, чтобы кормить и хранить семью — больше нет ничего. Окончательное падение России, как великой и единой державы вследствие причин не внешних, а внутренних, не прямо от врагов, а от собственных недостатков и пороков и от полной атрофии чувства отечества, родины, общей солидарности, чувства «священного союза» — эпизод, имеющий мало аналогий во всемирной истории…
