– В скипидаре отмочи, правда, сначала нужно манжеты отпороть, постирать отдельно. Непростое дело. Ладно, одолжу старое платье, хотя ты больно высокая, оно тебе будет коротко.
После комнаты леди Мидтаун Бесс ушла обедать. Меня обеда лишила миссис Ривз, поэтому я прошла в отведенную мне темную и тесную каморку. Две узкие койки с тонкими матрасами разделял деревянный табурет, на котором стоял медный таз и кувшин с водой. Пахло гнилой соломой, по ногам противно дул сквозняк. Я легла на кровать и постаралась не думать о еде. Хотелось плакать.
Перед поступлением в вуз я работала пару месяцев на конвейере. Упаковывала банки пива в картонные коробки. Работа нудная, несложная, требующая сноровки. В конце смен у меня гудела голова, а кожа на руках была содрана острыми краями металлических крышечек. Тогда я сказала себе, что выучусь во что бы ни стало. Мама всю жизнь горбатилась на заводе, чтобы у меня была лучшая жизнь, и я не могла ее разочаровать. Прошло пять лет, я выучилась на биолога, пошла в аспирантуру, выпила волшебной водички и попала в другой мир. Теперь я служанка, которая делает самую грязную работу. Только на сей раз шансов выбраться, кажется, нет.
Похоже, эмбия Уилкокс меня обманула. Я только не поняла зачем. Была ли это грубая шутка, или она вправду думала, что мне удастся стать эмбией.
Отворилась дверь, в каморку зашла худенькая фигурка с кучерявой копной медных волос. Мэй. Я подняла с подушки опухшее от слез лицо.
– Я слышала, ты осталась без обеда, – сказала девушка мелодичным голосом. – Я принесла ломоть хлеба с кухни.
– О, Мэй! Спасибо, я умираю от голода!
Она достала из кармана передника завернутый в белую салфетку сверток. Я протянула руку и тут в первый раз рассмотрела в сумраке лицо Мэй.
– О-ох! – я не смогла сдержать вздоха.
От линии волос через правую глазницу и до виска тянулся уродливый шрам, весь в узловатых шишечках. Глаза не было, вместо него перекошенное пустое веко с пучками ресниц.
Мэй непроизвольно подняла ладонь к шраму, не касаясь его.
– Я не могу носить повязку, – сказала она шепотом. – Не переношу прикосновение ткани к коже.
– Мэй, прости. Я не хотела тебя обидеть.
– Я пойму, если ты попросишь перевестись.
Она отвернулась так, чтобы не был виден шрам. Тонкая фигурка выражала покорность судьбе. Мне стало ее ужасно жаль.
– Нет-нет, ты что? Наоборот, я не хотела тебя задеть.
Я раскрыла салфетку и с наслаждением вгрызлась в чудесный толстый ломоть хлеба с маслом. Божественно!
– Тебя не отталкивает мое уродство? – продолжила допытываться Мэй.
– Мэй, ты же не виновата. Несчастья происходят, никто от них не застрахован.
Она присела на своей лежанке напротив меня. Я не отвела взгляда, положила ладонь на ее тонкое плечо и вдруг заметила, что девушка дрожит.
– Что происходит? – спросила я.
– Начинается, – захрипела Мэй.
Она резко откинулась, глаза закатились, все ее тело затряслось, а изо рта пошла пена. Я выронила хлеб, кинулась к ней.
Эпилептический припадок.
У меня похолодели руки, сердце лихорадочно забилось в груди. Я вспомнила, как в летнем лагере девочку скрутил приступ, ей вызвали скорую. А что я могу сделать без знаний медицины, без медиков под рукой?
Мэй трясло, ее голова была запрокинута назад, словно в фильмах про одержимых демонами. Руки и ноги трясло, она вся изгибалась и в любое мгновение могла упасть с кровати.
В первую очередь – безопасность.
Я взяла ее маленькое тело в охапку, положила на пол. Засунула подушку под голову. Вытерла тряпицей пену у рта.
В этом мире есть алхимия, может…. Я выбежала на лестницу. Крикнула:
– На помощь! Помогите!
Никто не отвечал, все слуги были на обеде. Вот черт! Неужели никто не придет? Я вытерла о юбку вспотевшие ладони, шмыгнула носом и вернулась к Мэй. Присела подле нее, чтобы удержать голову от ударов об пол. Мне было очень страшно. Особенно видеть ее изуродованное лицо с гримасой боли.
Мэй вся обмякла, руки и ноги перестали трястись. Приступ закончился, она ровно задышала. Я вытерла ее губы, ласково погладила по щеке.
Шрам у нее очень нехороший, конечно. Начинается ото лба, заканчивается ниже скулы. Интересно, что с ней приключилось? Кто-то ударил мечом по лбу? Нет, шрам слишком кривой. Скорей всего, Мэй упала вперед на острый предмет. Наверное, вдобавок к порезу получила сотрясение мозга. После головной травмы бывают эпилептические припадки. Бедненькая…
– Спасибо… – прошептала Мэй, открыв глаза.
Она со стоном дотронулась до головы, видимо, та болела после приступа.
– Пить? – спросила я.
Я быстренько перелила в стакан воды из кувшина, который стоял на тумбочке между изголовьями кроватей.
Мэй жадно выпила и в изнеможении откинулась назад на пол.
– Все тело болит… У меня был припадок, да? Не бойся, я скоро приду в себя. Только пережду слабость. О-ох, как же не вовремя меня скрутило… Я должна идти в прачечную… Миссис Ривз меня точно уволит. Это конец.
Она тихо заплакала. Я погладила ее по кудрявым волосам. Когда-то, перед травмой, Мэй, наверное, была красавицей.
– Я очень хочу помочь, правда.
– Лисабель, просто дай мне полежать в тишине.
