Поэтому на все придирки компаньонки я отвечала ироничной улыбкой и сердечно обещала исправиться.
Ей нравилось после двух часового мучения с утренним одеванием на пустой желудок сажать меня за ломящийся от снеди стол, уставленный желтоватым свежим маслом, малиновым вареньем, жаренными яйцами с ярко рыжим желтком, свежими булочками – и запрещать мне притрагиваться к еде, пока не отработаю осанку, изящные движения рук, искусство владеть выражением лица.
- У вас любую мысль в глазах видно, милочка, - одернула меня леди Уиндхем. – Научитесь улыбаться вежливо и заинтересованно. Детская невоздержанность в обществе не приветствуется.
Она поднесла миниатюрный бутерброд с огурцом ко рту и откусила маленький кусочек, показав белоснежные зубы и привлекая внимание ко рту. Я с тоской проследила за ее движением. В животе заурчало.
Я послушно улыбнулась, подавив смешок.
Сегодня леди Уиндхем была одета в зеленое сатиновое платье, плотно обнимающее тонкую талию компаньонки. Пышные складки живописно ниспадали, подчеркивая белизну кожи на кокетливо выглядывающей лодыжке. Корсаж украшало прозрачное кружево с золотым шитьем, ниспадающее на плечи и являющееся главным украшением платья. Тонкая работа, теперь я разбиралась сколько усилий и мастерства требуется для прозрачной паутинки. Глядя на кружево сердце сжалось – как там моя Мэй?
Мысли мгновенно перенеслись к мужу. От лорда вчера вечером пришла записка.
Когда я прочитала эти слова при неверном свете затухающего очага, что-то дрогнуло внутри. Любит…
Правда ли это?
Я не могла решить, хочу ли ответных чувств от мужа или комфортней жить по обоюдному соглашению не мешать жизни друг друга.
Сложно признать, но я скучала по лорду Бестерну. Пробыла с ним рядом всего пару дней, не успела толком узнать, но отчего-то пусто без его поддержки. За широкой спиной мужа было очень удобно прятаться от мира.
- Вы опять задумались о сердечных делах, милочка. Непростительно позволить собеседнику почувствовать, будто ваши мысли улетели в неведомые дали.
- Вы правы, леди. Простите меня, я буду более внимательна к вам.
Она стукнула закрытым веером об открытую ладонь, испытующе на меня посмотрела.
- Никакого завтрака, пока не будете сидеть как следует.
Я постаралась расслабить плечи, выпрямиться, держать голову ровно, в соответствии с полученными уроками. Поза была непривычной и причиняла неудобство, но я старалась, чтобы оно не отражалось на моем лице.
Удар веером между лопаток.
- Я сказала выше голову, - резкий окрик леди Уиндхем.
Подбородок вверх, плечи назад, я послушно застыла в новой позе, но губы предательски скривились в ироничной усмешке. Я ничего не могла с собой поделать: чем строже становился цербер, тем больше удовольствия я получала от ситуации. Я не могла воспринимать всерьез придирки к манерам, наши уроки казались мне увлекательной игрой, а нападки пропускались мимо ушей.
- Немедленно поделитесь той шуткой, от которой вы ухмыляетесь, словно мальчишка, посадивший лягушку на стул.
- Леди Уиндхем, - прыснула я. – У меня никогда не было лучшей учительницы. Я безмерно вам благодарна.
- Очень смешно, - скривилась леди и опять шлепнула меня веером о затылок.
- Я серьезно.
- Вижу, что от сердца, искусство лукавить вам совершенно неподвластно, словно дитя малое. Не думайте, что вам удалось меня подкупить, завтрак все еще не заслужили. Руки свободней!
Я очень старалась стать примерной ученицей, но наука давалась тяжело – сказывалось отсутствие природной грации и годы сутулости над микроскопом.
Мне разрешили поесть лишь когда перед глазами поплыли круги от голода и долгого держания одной позы. Да и тогда велели ограничиться лишь половиной хлебца, леди Уиндхем следила, чтобы я ела медленно, откусывая по маленькому кусочку. Я со стыдом вспомнила, как жадно изничтожила пирожное и даже облизала пальцы под внимательным взглядом принца, когда тот устроил мне допрос в библиотеке. Леди Уиндхем посчитала бы подобную вольность для женщины непозволительной, скорей всего, Энтони решил тогда, что я пытаюсь его соблазнить. Какой позор!
Промучив меня почти до одиннадцати, леди Уиндхем отослала бледную подопечную переодеться для обеда. Утреннему наряду позволено быть более открытым и романтичным. Мужчина, приглашенный на завтрак часто видит женщину в неофициальной, домашней обстановке. Подобное позволяется ухажерам с серьезными намерениями или членам семьи. На обед надлежало надеть нечто более строгое, с обязательной шалью. Если у леди есть некие дела, время до обеда позволительно было использовать для них. Вечерние наряды отличала глубокая линия декольте и богатые драгоценности.
Я уже дошла до центральной лестницы, когда вспомнила, что забыла шаль на стуле – утром было довольно прохладно. Я поспешила назад, готовясь безропотно принять выговор от домашнего тирана.
