Увидев мою сноровку с ногой мальчика, меня повели к следующей больной. Она лежала в темной душной комнате истощенная, так как считалось, что пища подкармливает хворь. Тут я открыла окна, дала бедной женщине напиться и приказала принести прозрачного бульона. Женщина сильно кашляла, я не могла определить, что с ней, поэтому просто попросила давать пить побольше чая с мятой, благо мята росла тут почти в каждом доме в домашнем горшке. Считалось, что из зеленых растений в доме начинается весна.
По деревне Аркенс мы мотались до самого вечера почти без перерыва, пока помощник не предупредил, что в особняк следует вернуться до заката. Я вновь проверила, что указания поняты, за больными будет хороший уход, и велела прислать на обучение двух женщин. На меня смотрели с благоговением и большой надеждой, каждое слово ловили, словно послание ангела небесного. Даже мой маленький отряд, который после провала урока верховой езды относился ко мне с долей иронии, сейчас гордо стоял за спиной герцогини и чувствовал себя причастным к великой миссии.
Я вернулась полностью измотанная, велела приготовить ванную и крепкий чай. После купания переоделась в ночную рубашку, накинула халат и уселась при ярком свете отличного алхимического светильника, над тетрадкой. Хотелось составить примерный конспект лекций для будущих медиков. Самое элементарное – анатомия, основы микробиологии, физиологии. Первым делом обучить правильно ухаживать за ранами, держать руки в чистоте. Да, совсем забыла - кормить больных!
Меня отвлекло прикосновение широкой мужской ладони к плечу. К щеке склонился лорд Бестерн, повернул к себе лицо, завладел губами в глубоком поцелуе.
- Я соскучился.
- Еще немного, - взмолилась я. – Хочу успеть записать короткий урок, чтобы успеть преподать его завтра, перед визитом в Брандвелл.
- Я могу послать гонца в Брандвелл, и нужные люди будут тут уже вечером, - резонно заметил лорд Бестерн.
- Доверие зарабатывается ногами, - отмахнулась я. – Они должны познакомиться со мной, увидеть своими глазами, что от них требуется. Ты не поверишь, что было сегодня в Аркенсе.
Я повернулась, обняла его за шею и принялась с энтузиазмом рассказывать о прошедшем дне. Муж слушал внимательно, задавал дельные вопросы, между делом подталкивая меня к кровати.
- Я пришлю к тебе завтра гильдию ткачей, объяснишь им, что такое «бинт», как его производить и сколько заказать, чтобы хватило на десять тысяч солдат.
У меня закружилась голова от предстоящего объема работ, Уильям заглушил стон поцелуем и наконец опрокинул меня на кровать. Я сделала попытку вырваться, но он меня остановил.
- Дела потом. Муж тоже нуждается в твоем внимании. Я и так проявлял чудеса терпения, Света, - не договорив, он прикусил мочку уха так, что я вскрикнула, и принялся развязывать пояс домашнего халата.
Лорд Бестерн выглядел умопомрачительно красивым, в полурасстегнутой рубашке, с потемневшим от желания взглядом. Я с наслаждением стянула ленту с его волос и пропустила сквозь пальцы мягкие черные пряди. Потянулась к нему, провела губами по колючей от щетины щеке.
Он поймал мои запястья, завел за голову и там удержал одной рукой, перекрывая попытки вырваться.
- У тебя есть, кем командовать, - промурлыкал он низким голосом, которым успокаивают животных. – В спальне решаю я.
Я глубоко вздохнула. Чувствовать себя во власти большого и сильного мужчины было просто чудесно. Я расслабилась, впитывая всей кожей жар тела мужа. Уильям внимательно смотрел в мои глаза, наблюдая за откликом на прикосновения, и принялся неторопливо с удовольствием исследовать мое тело, начиная с голой кожи в вороте рубашки.
Удерживая руки за головой, лорд Бестерн наклонился поцеловать ямку между ключицами, подул туда, где бьется пульс на шее, завершив выдох около уха. Я задрожала, меня с головой накрыл жар, захотелось прижаться к мужу, попросить большего. Я дернулась и ощутила собственное бессилие, руки крепко удерживались сильными пальцами. Я протестующе выгнулась, а муж довольно ухмыльнулся и отпустил мои руки лишь для того, чтобы избавиться от мешающей рубашки, а потом вновь захватил меня в плен.
- Так нечестно! – возмутилась я, а он, иронично заломив бровь, отправился исследовать освобожденные просторы. – Я отыграюсь!
Он захватил в плен чувствительную вершинку груди и долго перекатывал ее во рту, прикусывал, заставляя меня стонать и ерзать. Наигравшись вволю, лизнул на прощание и, посмотрев на меня снизу вверх, ответил:
- И твой черед придет, милая, но сегодняшняя ночь – моя!
Затем, я ладонями зажала собственный рот, чтобы не кричать в голос от того, что проделывал со мною муж.
Он навис надо мною, донельзя довольный собой, на волосок от потери контроля от сдерживаемого желания. Взял меня дико, бурно, так как я хотела. Крепко прижал к себе и не отпускал до конца.
А потом свалился рядом весь разгоряченный, невероятно родной. Я тяжело дышала, все еще не веря, что близость между двумя людьми может быть такой. Яростной и яркой, без всяких преград.
