— У вас удивительный вкус, ваша светлость, — заметила она, обращаясь к Корделии.
Мы выбрали пять нарядов, включая нижнее белье, туфельки, шляпки, ленты и украшения. За живым обсуждением прошло два часа, и леди Корделия приказала подать легкий завтрак. Он оказался весьма кстати, я была очень голодна и откровенно скучала.
Внесли чай и серебряные трехъярусные подносы с закусками: на верхнем — воздушные пирожные, на среднем — выпечка, на нижнем — нарезанные треугольниками бутерброды.
Последней зашла личная горничная леди Корделии и что-то прошептала той на ухо. Я не услышала весь разговор, уловила только имя «Пруденс». Свекровь тут же вскочила на ноги, пробормотала извинения и помчалась к двери.
Я проводила ее задумчивым взглядом. С сестрой лорда Бестерна точно что-то не так.
Госпожа Веллсбери воспользовалась тем, что нас оставили одних, и сказала:
— Милочка, позвольте быть откровенной?
Я внутренне похолодела. Захотелось трусливо не дать разрешения для подобного признания, но любопытство победило.
— Конечно, госпожа Веллсбери.
— Женитьба лорда Бестерна разбила немало сердец. Вас будут строго судить, не доверяйте молодым дамам, они затаили обиду. Вижу, что он в вас нашел, — лицо прехорошенькое. За полным отсутствием манер просматривается незаурядный ум. Вы напоминаете меня в молодости: я из захудалого рода, отбор в эмбии не прошла, но, как видите, это меня не сломило. Хотя в последний год я почти отошла от дел… Не важно, это в прошлом. Вам хочу дать дельный совет — не идите на поводу у свекрови. Ваше желание понравиться похвально, но ее вкус устарел лет на двадцать, а высший свет не прощает подобного молодым выскочкам.
— Я полностью полагаюсь на ваш вкус, — быстро заметила я.
— Вот и отлично. Мерки у меня есть, я примерно представляю, что вам пойдет. Из уважения к ее светлости платья по ее выбору мы сошьем, но советую никому их не показывать, даже мужу. Надевайте, когда он будет в отъезде по делам, для завтрака в тесном кругу семьи.
Госпожа Веллсбери отпила чаю из фарфоровой чашечки. К еде она не притронулась.
— Позвольте спросить, что с вами произошло в последний год? — поинтересовалась я ровным голосом, стараясь не выдать волнения. Очень надеялась, что госпожа Веллсбери расскажет что-нибудь о своей помощнице.
— Леди Бестерн, вы единственная, кто не слышал ту историю. Я лишилась лучшей белошвейки, Миранды. — Она наклонилась ко мне и шепотом добавила: — Нынешние бездельницы и в подметки ей не годятся.
— Расскажете о ней?
— Хмм. — Госпожа Веллсбери нахмурилась и задрала крючковатый нос. — Обычно спрашивают, куда она пропала.
Госпожа Веллсбери умела хорошо держать паузу. Она внимательно смотрела на меня и ждала реакции на ее реплику. Я тоже отпила из чашечки, скрывая смущение. Выкладывать свои карты я не собиралась. Мои догадки пока беспочвенны.
Она все молчала, поэтому мне пришлось объясниться:
— Я не хотела задевать открытую рану.
Госпожа Веллсбери кивнула и расслабилась, бесшумно вернула чашечку на блюдце и водрузила ее на столик.
— Похвально… Простите, что накинулась на вас: высший свет охоч до сенсаций, стать эпицентром сплетен оказалось болезненно. Благодарна увидеть наконец искреннее участие. Миранда была тихой и скромной девушкой. Несмотря на талант, она не задирала нос, держалась особняком. Кто родители — не знаю, ее приняли в род совсем девчушкой, но, судя по поведению и красивой речи, из аристократов. Ума не приложу, кому она могла помешать.
— Ее искали? Как она выглядит?
Госпожа Веллсбери отмахнулась платком.
— Больше года прошло с того случая, всем ясно, что Миранды нет среди живых. — Госпожа Веллсбери подавила болезненный вздох. — У меня сердце кровью обливается при мысли о том, что с ней произошло. Поиски давно прекращены, сплетницы переметнулись на новые темы, только я еще помню о ней.
Она сложила руки на коленях и отвернулась к окну, задумавшись о чем-то своем. Я деликатно не прерывала мыслей модистки.
— Но если это дело рук госпожи Фултон, то она крупно просчиталась! Заказы посыпались градом. Меня приглашали в лучшие дома Агнессии, пытаясь выведать детали.
Госпожа Веллсбери очнулась от задумчивости, сняла крупный медальон, висевший на шее на массивной цепочке, и протянула мне.
— Вот моя Миранда. Во многих смыслах она была мне как дочь. Она росла в моей мастерской, свои знания я передала ей. Заказала портрет уже после исчезновения, чтобы облегчить розыск. Тогда еще надеялись, что ее найдут.
Я нажала на застежку на краю медальона, и тот раскрылся надвое. С одной стороны было маленькое зеркальце, а с другой на меня смотрела миловидная кучерявая девушка. Очень хорошенькая и застенчивая, с розовыми щечками и длинными ресницами. Если убрать один глаз, прочертить шрам, то получится портрет…
Мэй.
Теперь я точно знаю, кто она такая. И смогу обрадовать подругу. Ужасно захотелось воскликнуть о своем открытии, осчастливить модистку. Представляю, как загорятся глаза госпожи Веллсбери, услышь она, что ее воспитанница жива.
