Прокашлявшись и сплюнув, я наконец снова обрел дар речи, хотя сердце продолжало бешено колотиться.
– Гриффин? – Это было едва ли нечто большее, чем хриплый шепот. Я почти что боялся произнести его имя вслух, как будто, обратившись к нему, мог разрушить иллюзию.
Но мужчина, стоявший передо мной, никуда не исчез. Он пристально смотрел на меня, не отрицая, что я его узнал.
– Мне жаль, что прошло так много времени. Все было… сложно.
– Они… что? Ты… мы думали… я видел, как ты…
Новый прилив эмоций смел любые слова. Внутри у меня все сжалось, и я подался вперед.
Обняв брата, я притянул его к себе. Впитывал тепло жизни, исходящее от его кожи, и ровный ритм бьющегося в его груди сердца.
Он действительно был здесь. Прямо здесь, со мной. Разговаривал, дышал.
Но не совсем таким, каким я его помнил. Я до мелочей знал, каким должен быть мой близнец.
Гриффин бы рассмеялся, потому что обычно я не люблю объятия, и брат крепко обнял бы меня в ответ. Гриффин был бы вне себя от восторга при нашей встрече.
Парень, которого я обнимал, поднял руки, чтобы тоже меня обнять, но скорее успокаивающе, чем с явной радостью. Он молчал, и я отстранился.
Я пристально смотрел на него, пытаясь связать стоящую передо мной фигуру с моими ожиданиями и воспоминаниями. Ничего не укладывается в голове. У меня было такое чувство, будто мой разум оказался погребен под завалом.
– Где ты был? – выпалил я, и, возможно, это был не тот вопрос, с которого стоило начать: мне следовало бы петь «Аллилуйя» за то, что он вообще жив, – но именно это пришло в голову первым.
Гриффин улыбнулся своей новой, натянутой улыбкой.
– На одном из объектов. Им потребовалось много времени, чтобы вылечить меня и убедиться, что я готов ко всему, с чем мне, возможно, придется столкнуться. И тогда хранители сказали, что будет лучше, если я не вернусь и не нарушу новый порядок. Я просил, но… Ты знаешь, какими они были.
Он не умер. На том видео, которое нам показали, все выглядело так, словно жизнь покинула его тело. Но травма оказалась не настолько серьезной, чтобы они не смогли его вылечить.
Все это время он был жив, а они продолжали втирать нам, якобы Рива организовала его убийство. Что это она виновна в его смерти, хотя на самом деле даже его смерть оказалась ложью.
Это осознание и последние слова брата вызвали во мне новую вспышку разочарования.
– Они и
Но Гриффин покачал головой.
– Новое руководство. Все меняется. Мы здесь, и мы вместе. Это новое начало. Я бы очень хотел начать все вместе с вами – со всеми вами, но особенно с тобой, Джейк.
Я смотрел на него, жалея, что у меня нет рентгеновского зрения Зиана, чтобы заглянуть ему в голову и посмотреть, нет ли там маленького гремлина, сидящего за пультом управления в том месте, где должен быть его мозг.
– Начать все сначала? О чем ты, черт возьми, говоришь?
– Хранителей возглавил кое-кто новый, – сказал Гриффин. – У него другие планы: он собирается позволить нам выполнять действительно важные миссии. Взять контроль над собственными жизнями. Самим решать, как тренироваться. Ты должен дать ему шанс все объяснить.
– Кем бы он ни был, он запер меня в этой тюрьме! Он забрал остальных… Риву…
Голос Гриффина смягчился.
– Они все здесь. Я только полчаса назад разговаривал с Ривой. Она в порядке. Все остальные тоже в порядке. Ты сможешь увидеть их, поговорить с ними и с младшими тенекровными, сможешь выйти на улицу… все, что хочешь. Но только когда ты успокоишься и нам не придется беспокоиться о том, что ты можешь случайно – или намеренно – причинить кому-нибудь вред.
Что-то в его последних словах заставило мое сердце биться чаще.
Он знал. Он знал о людях, которым я уже причинил боль… и знал слишком хорошо.
Гриффин никогда не хотел никому причинять зла, ведь он мог чувствовать чужие страдания, словно свои собственные.
Он не мог меня понять.
Я вздернул подбородок.
– Я защищал нас. И сделал бы это снова.
– Тебе не придется, – сказал Гриффин. – Здесь мы в безопасности. Нам не нужно бороться с настоящими злодеями, пока мы не будем готовы.
Я хмуро на него взглянул.
– Я поверю в это, когда увижу все собственными глазами.
Гриффин вздохнул – совсем тихо, но в этом звуке было столько разочарования, что мне захотелось спрятаться в панцире, подальше от чувства, что я его подвел.
Я позволил ему возглавить побег – я позволил ему выбежать первым, и когда полетели пули…
Все эти странности, которые я видел в нем сейчас, тоже моя вина?
Я втянул воздух сквозь зубы.
– Мы не можем доверять им. Мы не можем доверять никому из них. Даже Энгель, та, кто нас создала, нас возненавидела.
– Клэнси не такой.
Гриффин отступил к двери.
– Покажи, что ты готов говорить и слушать, и тогда мы чего-нибудь добьемся.
Он выскользнул прежде, чем я успел вставить хоть слово, и оставил меня одного в холодной пустой комнате.
Покачивающиеся, покрытые розовыми блестками пластиковые нити переливались на солнце. Я смотрела в узкий просвет, отслеживая их покачивания на ветру.
