— Пытаешься заслужить прощение? — хмыкнул он уже гораздо спокойней и не пытаясь больше меня оттолкнуть. Надо заметить, слова его не вязались с выражением лица, на котором теперь блуждала добрая улыбка, совершенно не свойственная Плантаго.
— Я лишь хочу удостовериться, что ты не пострадал, — произнесла я, хотя вовсе не чувствовала необходимости извиняться. Сам виноват!
— Думаешь, этого достаточно? — поинтересовался Верс.
В его глазах по-прежнему таилось безумие загнанного зверя. Но на губах — по-прежнему была улыбка, я даже пожалела: почему Верс не может улыбаться вот так по доброй воле?
— Его Величество беспокоился. Ты хорошо притворялся, я не почувствовала, что тебе плохо.
Верс отвернулся.
— Его Величество… ну что же, его воле мы не можем противиться. Тогда ладно. Сегодня я прощаю тебе… твою магию. Но впредь — даже не пытайся ее применить. Я тебя предупредил.
Все это он произносил умиротворенным голосом с непередаваемыми, почти нежными интонациями. Да уж. Может, завтра я действительно пожалею.
— Покажи руки, — попросила я.
Верс, по-прежнему не глядя на меня, вытянул руки. Ни дать ни взять провинившийся ученик. Ладони вроде были в порядке. Я на мгновение залюбовалась ими, а раньше и не замечала, какие они красивые у Верса… Невольно вспомнилась невероятная по изяществу печать, которую Плантаго создал для Терина… Должно быть, вот что он имел в виду, когда говорил, что его магию не должны узнать. Хотя… я не видела дурного в том, что Верс помог ребенку. Шпион или нет — какая разница? Но я и собственные способности не считала абсолютным злом.
Рукава рубашки Верса оказались не просто влажными… что-то склизкое оставалось на пальцах после прикосновения.
Взмахнув рукой, я зажгла волшебный огонек. Это самая простая и податливая магия, дается даже детям, и они с ней играют, создавая из света причудливые фигуры, а особо талантливые — животных, птиц, диковинные цветы. Мне достаточно было небольшого светового шара.
На пальцах предсказуемо обнаружилась кровь.
— Верс…
Он не пошевелился, не воспротивился, но и ничем не помог. Ткань рубашки словно прилипла, и я не могла отделаться от ощущения, что сдвигаю не рукав, а кожу. Расплавленная, почерневшая, в красных прожилках — такой она была сразу от запястий. Чудовищный узор, в который складывались линии ожогов, уходил куда-то вверх.
— Верс! — ошарашено выдохнула я, от неожиданности отпуская его руку. Ну, что за дурак?! Собирался терпеть… из злости? Из страха, потому что он, дингорец, никому в Рольвене не мог доверять?
— Нравится? — наверное, это должно было прозвучать язвительно.
— Нет, — отрезала я.
— Вот только жалости твоей мне не хватало, — ласково проговорил Верс. — Посмотрела? Иди!
Я вздохнула. Знала бы — не потратилась на магию радости. Но, с другой стороны… он бы меня к себе не подпустил. А теперь вот что с ним делать?!
— Показывай, где еще ожоги! — потребовала я. Верс задумался. Потом все же с большим трудом — и не без моей помощи — снял рубаху. Боги! Я невольно прикрыла рот ладонью, с губ едва не сорвался крик.
Линии свежих, сочащихся кровью ран, сплетались на груди Верса в двойную печать.
Какова же его сила и какую боль он способен себе причинить?!
И все это время он не выдавал себя, не подумал просить о помощи. А под грязным камзолом из темной ткани не было видно…
Верс следил за мной с настороженной улыбкой.
— Больше нет? — дрогнувшим голосом спросила я. Он покачал головой. И этого достаточно.
Я почти коснулась ладонью печати. Мне нужно было быть как можно ближе. Верс подался назад.
— Терпи! — прикрикнула я на него.
— Не хочу, — ответил он, но все же замер и больше не пытался помешать. Я водила пальцами, повторяя линии печати, ощущая исходящий от Верса жар, стараясь не коснуться кожи даже на мгновение… Моя сила впитывалась с трудом, печати мешали, но все же уступили постепенно, давая хоть немного утолить боль и залечить раны.
А после того, как он помог Терину? Верс принял «пыльцу» и был в бешенстве. Не от осознания ли того, что не может свободно пользоваться силами, данными от рождения?
Я понимала, что не смогу вылечить ожоги полностью. Но собиралась сделать все, что смогу.
Не удивительно, что король чувствовал вину. Если он видел, что творится с Версом, должен был избавить его от необходимости применять магию! А советник еще назвал удачей то, что против огненного змея у них нашелся маг огня…
И я усомнилась в искренности раскаяния короля Альвета. Как можно сотворить с человеком подобное и заставлять служить? В наказание? В обмен на жизнь?
— Это всегда так? — хрипло спросила я.
— Нет, конечно, — возразил Верс, словно желая меня успокоить. — «Пугало» оказалось слишком сильным. Мост наверняка разрушило оно. Кто-то подпитал его в последние дни.
«А против крестьян доставало и слухов», — подумалось мне, хотя этого Плантаго не сказал. Но не потому ли он пытался выпытать у советника Ривена, когда было принято решение сменить маршрут и возвращаться в столицу малым отрядом… Не потому ли милорд советник приказал схватить графа Эльса вместо того, чтобы вынести ему приговор на месте?
