«Ты и так столько всего сделал для Вернона и Петти, да и Дадлик от фотографий нового дома просто в восторге, ему уже не терпится приехать на летние каникулы. А то, что мне надо было, так ты и так вернул. Все эти годы я злилась непонятно на что, даже вспоминать тошно!.. Или ты думаешь, что знай наперед как все выйдет, я поступила бы иначе? Эх ты, мальчишка, глупый, хоть и дважды лорд. Как я могла бросить тебя в беде и не попытаться помочь? Поэтому оставь свои глупости, ничего мне от тебя не надо!»
Все же я ей подарил брошь-артефакт из семейных реликвий Поттеров. Только ее она и приняла, уж очень ей рубин понравился. Носит ее постоянно. Ну и ладно, теперь я хоть уверен, что ей никто больше не подправит память. Слабая компенсация за потерю верного и преданного друга Злыдня, но хоть что-то.
Но тетушка Мардж, все же, была не исправима! В отместку, от всего своего огромного сердца, она подарила мне двух щенков породы доберман. Ведь прекрасно знала, что от такого подарка я просто не смогу отказаться. Совершенно неуправляемые создания живут в поместье Малфоев и с радостным лаем гоняют белых павлинов - красу и гордость Люциуса Малфоя. Правда ни одна птица серьезно не пострадала, зато они разучились дурным голосом орать по утрам. Если так и дальше пойдет, то птицы скоро совершенно онемеют. Маленькие исчадья ада оказывается те еще дрессировщики. А вот любимую змейку Темного Лорда они обходили по широкой дуге. Нагайну Том брал с собой в Малфой-менор очень редко, не хотел нервировать Нарциссу. Но когда такое случалось, мои щенки не замолкали ни на секунду. Приходилось накладывать заглушающие чары.
Нагайна долгое время обижалась на хозяина из-за истории с крестражем. В тот период когда все произошло, у нее как раз была линька. Она стала раздражительной, поэтому Волдеморт и не взял фамилиара на Йольские праздники в Малфой-менор. Злую змею утешало только то, что частичка души любимого хозяина всегда с ней. А тут ее просто практически вывернуло на изнанку, и Магия отобрала самое ценное. А хозяин не поспешил утешить паникующую змею! Вот она и обижалась на невнимательность хозяина. Как ни странно, умение понимать змей от меня никуда не делось. Значит тут дело вовсе не в крестраже. Тогда в чем? Какое-то древнее наследие предков решило пробудиться именно во мне? Том, выслушивая мои размышления, лишь пожимал плечами. Он был уверен, что подобная способность передалась мне через магические партнерские узы. Я ехидничал и предполагал, что скорее уж воздушно-капельным путем. Том же заявил, что это компенсация мне из-за его попытки убить меня в детстве. У него всегда портилось настроение, когда он вспоминал о своей маниакальной одержимости моим убийством. Я его не понимал, чего переживать-то, слава Мерлину, у него хватило здравого смысла не убить меня сразу, как только увидел в Малфой-меноре. А дальше все разъяснилось. К чему сожалеть о том, чего уже изменить не в состоянии?
Но Том был просто одержим идеей моей безопасности, словно его снова преследовал страх смерти, но на этот раз не своей, а моей. Но постоянно меня сопровождать он не мог, у него было столько дел, что я вообще удивлялся, как у него получается выкраивать хотя бы пару часов на общение со мною.
Наедине со мной он зачастую вел себя как мальчишка восемнадцати лет. Он мог шутить и смеяться или же сделать такое, что вообще не свойственно его образу Темноного Лорда. Чего только стоит его выходка, когда я как-то заметил, что никогда в жизни не запускал воздушных змеев. К чему я это сказал? Уже не помню, просто к слову пришлось. Том тут же решил восполнить пробел в моем образовании. Тем более, что погода была прекрасная, весна выдалась очень теплой. Из диванных подушек он трансфигурировал несколько воздушных змеев, попутно рассказывая про их разновидности и про традиции Китая. А дальше мы бегали по поместью, запуская в небо наше чудо трансфигурации. Не всегда удачно. Поэтому пришлось еще полазить по кустам и деревьям. На каком-то этапе к нам присоединился Драко… Когда нас увидел Люциус растрепанных, босых, перемазанных землей и соком молодой весенней травы, но зато с диванными подушками в руках, на моей памяти он второй раз схватился за сердце.
