«Как же?! Неужели верующий перестает быть человеком? Нам афишируют фильмы, демонстрирующие любовь и доверительные отношения к монстрам, людоедам. А набожность порицается. Как же сложно тем, кто отделяется от толпы и не следует продиктованным принципам и морали. Как же мудрёно людям существовать с собственным миропониманием» – вдумалась девушка.
– Выключи это, или звук уменьши. У меня голова болит, – велела она Амине.
– Иди, располагайся в другом месте, если я мешаю, – возразила сестра.
– Сама выйди, – Сабина пребывала в состоянии раздражённости.
– И зачем ты только вернулась! Проявила гордость, и сама же изводишься. А повинны мы все.
– Что ты понимаешь? Тобой никогда не пренебрегали! Не тебе меня учить, сестра, – старшая сестра обозлилась на младшую.
Амина огорчилась. Она открыла рот, чтоб ответить на пылкость, но сразу промолчала и отошла. Затем она возвратилась и поглядела на Сабину.
– Действительно, какие у меня могут быть возражения?! Дом взорвался, родители погибли, с братом разлучили, являюсь приемной дочерью родного дяди. И всего то!? – Амина прослезилась, – не ты одна несчастная. Хватит себя жалеть!
– Что? Откуда? Кто тебе все это сказал? – удивилась старшая. Внутри семьи никто не разглашал девочке о ее происхождении, чтоб она не впиталась чувством обделенности.
– Мало «добрых» людей что ли? Я давно обо всем знаю. И молчала, потому что ведаю, как мама и папа заботиться обо мне, любят как родную, не хуже тебя. Не посмею причинять им неловкость из-за себя.
– Ах, сестренка! Родная! Какая же ты у нас мудрая! – Сабина крепко обняла ее.
– Да, я такая! Так что прислушивайся к моим словам. Плохого не посоветую, – подшутила Амина.
– Обязательно, – сестры улыбнулись друг другу.
Зайнаб Ахмедовна зашла к девочкам. Она была чем-то удивлена.
– Сабина, к тебе пришли, – произнесла она растерянно.
– Серьезно!? Кто же? – она вышла на улицу.
Во дворе стоял Адиль. Он, от неловкости, засунул руки в карман и глядел в ноги. Юноша, не торопясь, ступил на встречу к девушке.
– Ты зачем пришел? – спросила Сабина, хотя все время желала его прихода.
– Как ты встречаешь гостя?! – он часто пользовался сарказмом в речи, – вот, значит, какая ты не гостеприимная!
– Проходите в дом! Что вы на холоде стоите?! – появилась мама.
– Спасибо! Сейчас зайдем! – парень намеревался побеседовать с Сабиной наедине.
Девушка указала на скамейку под навесом, где ее родители трапезничали в летнее время.
Прохладный ветерок гулял во дворе. Он подымал шифер, уложенный над навесом, и тот с силой ударялся об рейки, издавая пугающее постукивание.
– Как ты? – полюбезничал парень.
– Все хорошо. А вы? Как дома? Мустафа Сабирович как поживает? – поинтересовалась девушка в свою очередь.
– Не жалуемся. В целом все нормально. Мама уже успокоилась, входит в колею на новом месте. Отец дома. Пострадали лишь, большая половина собственности, его репутация и гордость. Да еще Мага нас предал. Он выставил квартиру отца на продажу. А самого найти не можем.
– Главное, что он дома. Как бабушка поживает, Альбина?
– Бабуля захворала чуток. Возраст дает о себе знать. Альбина тебе салам передала.
– Ей тоже от меня. Хорошая она. А ты? Чем занимаешься?
– Я, учусь! Мне обещали работу в суд аппарате. Папины друзья и тут постарались.
– А как же твои планы по туризму? – полюбопытствовала девушка.
– Ну, я думаю, одно другому не помещает. И к тому же я обрел нечто, а вернее, кое-кого более достойного и значимого, кому собираюсь посвятиться, – он вынул из кармана куртки фамильный перстень с зеленым камушком посередине, – ты кое-что оставила. Поехали домой, – произнес он искренне и протянул кольцо своей невесте.
Ожидала ли Сабина такого исхода? Сказать нет, будет лукавством. Ответ да, будет слишком наивен. Она лишь желала счастья. Простого, уютного, семейного счастья.
Все люди на земле мечтают, ставят пред собой цели. Кто-то их постигает, некоторые останавливаются на полпути, а некто и вовсе забрасывает свои не реализовавшиеся порывы.
Мы страстно желаем встретиться с человеком, а повидавшись – гоним прочь.
Мы, будучи детьми, грезим свершать открытия, завоевывать великие победы. А становясь родителями, готовы позабыть себя и амбиции ради своих детей.
Мы учимся, чтоб знать больше. Но, в быту познания не применяем.
Мы наряжаемся, следуя моде, и следим за житьем других.
Мы радуемся солнцу, а в дождь тоскуем.
Мы грустим, надеемся, ошибаемся. Любим, ненавидим, сомневаемся.
Мы чувствуем одно, а поступаем иначе.
Мы боимся многого, и скрываем страхи.
Мы жаждем счастья, но опускаем руки.
А все потому, что мы подвластные эмоциям люди.
2-
.
