Несколько часов спустя, уже после того как утихли звуки салютов, Пэнси стоит у окна любуясь на огни города и завидуя парочке целующейся под фонарем. Она прекрасно слышит, как открывается незапертая входная дверь, но не оборачивается до тех пор, пока ее плеча не касаются прохладные пальцы. Она хочет что-то сказать, но все слова кажутся не подходящими.
Ее новогоднее желание не сбудется, однако это не значит, что она откажется украсть хотя бы его часть.
========== Моему Оттару. Твоя Фрейя. ==========
Она сводила меня с ума
Своим гибким трепещущим телом,
Чистотой своего огня,
Будто правда внутри горела.
Засыпая в ее руках,
Забывал суету мирскую.
Это было тогда, а сейчас
Я меняю ее на другую.
Эта станом не так стройна,
И в глазах нет бесовской искры,
И не ветрена, а верна
Но вот с ней, я какой-то кислый.
Она смотрит, как будто с упреком,
Из-под чуть беловатых ресниц.
Знает, мне бы тот взгляд с поволокой,
Мне бы в небо отпущенных птиц.
Я бы тенью в ночи растворился,
И ушел, лишь туда где в мечтах…
Полночь близится, сердце стучиться,
Ангел спит у меня на руках.
Ну, а мне же все чудятся крылья
Серо-алые, словно в крови,
Своих перьев серебряной пылью
Бередившие раны мои.
Я хватаю пальто, и на ветер
Полночь вьется поземкой у ног.
Вряд ли правильно это, но мною
Переступлен последний порог.
Она даже не ждет звонка,
Точно знает, что я пройду
По пути то ли в рай, то ли в ад,
Разжигая снова золу.
Я касаюсь ее плеча,
Чуть дрожащими пальцами кожи,
Она вздрагивает, ища, что сказать,
Но сказать не может.
Наши души пылают опять,
Ненадолго сцепившись телами.
Одинокой луны фонарь
Пьяно светит в тумане над нами.
И уже в сотый раз, наверное,
Она словно врастает кожей.
Одинокая, дикая, нежная.
Мы забыть это вряд ли сможем.
Беспокойно смолю сигарету,
Возвращаясь домой поутру.
Рассказать бы кому то об этом,
Но «любимой» я снова совру.
