— Ромеш! Пусть сегодня четверо полицейских дежурят у дома Шошибхушона. Завтра произведем там обыск. В доме преступник, но никто не должен знать об этом. Иначе он сбежит.
— Слушаюсь! — сказал Ромеш, записал имена четырех полицейских и отослал их к дому Шошибхушона. Затем стал размышлять: «Известить мне об этом Годадхора или нет?». После долгих колебаний решил, что чересчур совестливому трудно служить в полиции.
Годадхор был спокоен. После возвращения домой Бидхубхушона он несколько дней провел в страшной тревоге. Но так как за эти дни ничего не произошло, Годадхор успокоился. Он пошел к Бидхубхушону только ради того, чтобы отвести от себя всякое подозрение.
Ночью дом Шошибхушона был под наблюдением полицейских, но в доме никто и не догадывался об этом.
На другой день Шошибхушон вышел, направляясь в контору, и, увидев перед домом полицейского, удивленно спросил:
— Что тебе здесь нужно?
— Вы подождите уходить на службу, — ответил полицейский. — Сейчас придет наш начальник. В этом доме — человек, которого мы должны задержать.
Шошибхушон был поражен:
— В моем доме?
Тогда полицейский объяснил:
— Годадхор-бабу присваивал чужие письма, теперь это открылось. Мы пришли арестовать его.
Тогда и Шошибхушон припомнил, что Годадхор получал какие-то письма. В то время у него не возникало ни малейшего подозрения, поэтому он ни о чем не расспрашивал. Годадхор же говорил, что заказные письма шлет дядя, опасаясь, что простое письмо не дойдет. Шошибхушон поверил. Теперь, услыхав от полицейского, как в действительности обстояло дело, он пришел в ярость и вызвал Годадхора.
— Ну-ка, принеси те письма, которые ты получал от своего дяди! — приказал он Годадхору.
При виде взбешенного Шошибхушона и полицейского Годадхор бросился бежать к задней двери. В онтохпуре[57] он наткнулся на Промоду.
— Куда ты, что случилось, Годадхорчондро? — спросила та.
Не отвечая, Годадхор побежал к задней двери. Промода и ее мать едва поспевали за ним. Годадхор раскрыл дверь, выглянул наружу, но и там увидел полицейского. — Ой! — вскрикнул Годадхор и повернул обратно.
— Что случилось, Годадхорчондро? — спросила мать. Годадхор зарыдал:
— Нет Годадхорчондро! Пропал теперь Годадхорчондро!
— Что случилось? Что случилось? — в один голос спрашивали Промода и мать.
— Те жакажные пишма… — начал было Годадхор, но в это время вошел Шошибхушон.
— Где этот негодник? — грозно спросил он. Годадхор сидел на полу и рыдал. Промода и мать с недоумением глядели друг на друга.
— Что теперь плакать? Каково дело, таков и результат. А я-то думал, это письма от твоего дяди! Ты и сам погиб, и мое имя запятнал! — с гневом заключил Шошибхушон.
От последних слов Шошибхушона Промода и ее мать пришли в бешенство. То, что Годадхор натворил, все было, по их мнению, ерундой. А вот обидные слова Шошибхушона показались им несправедливыми.
— Ты только послушай, — заговорила мать, — не предупреждала ли я: Промода, вы приняли нас, но пройдет время, когда оскорблять начнете! Посмотри, не сбылось ли это? Ты говорила: «Мать, кто посмеет тебя оскорбить в моем доме?!».
— Подумаешь! Ну что особенного случилось? — пренебрежительно сказала Промода. — Неужели нельзя как-нибудь замять это дело?
— Это невозможно! Хотите спасти Году, наденьте на него сари и, если спросят, кто это, скажите, что ваша сестра. А я пойду на улицу, там дарога пришел!
Когда Шошибхушон появился на улице, дарога обратился к нему:
— В вашем доме находится преступник; приведите его, или мы произведем обыск.
— Тхакур, отвечайте за свои слова! Это вам не дом бедняка какого-нибудь. Идите, но вы подумали о том, что будет, если вы не найдете в доме преступника?
Дарога посмотрел на Бидху.
— Преступник здесь, в этом доме! — сказал тот.
С гневом взглянул Шошибхушон на Бидхубхушона, но Бидху не сказал больше ни слова. Все вошли в дом. Годадхора нигде не было.
— Давайте посмотрим на кухне! — предложил Бидхубхушон.
— И то верно! — согласился дарога. Затем он приказал Шошибхушону:
— Мы станем здесь, а члены семьи пусть по одному пройдут мимо нас.
Шошибхушон хотел было возразить, но дарога и слушать его не стал.
Шошибхушону пришлось покориться, и он сказал своим домашним:
— Выходите все по одному!
Сначала показалась Промода, за ней переодетый в сари Годадхор и позади всех мать.
Бидхубхушон указал пальцем на Годадхора. Дарога обратился к Шошибхушону:
— Ну-ка, пусть остановится средняя. Кто она такая?
Не успел Шошибхушон ответить, как мать Промоды сказала:
— Это моя старшая дочь Годадхорчондра. Дарога тут же велел полицейскому задержать переодетого Годадхора.
— Ой, поймали меня, диди! — закричал Годадхор и кинулся обратно в дом. Полицейский побежал за ним, и Годадхора арестовали.
Вскоре над Годадхором состоялся суд, который приговорил его к четырнадцати годам тюремного заключения.
Годадхора наказали, но на душе Бидхубхушона было по-прежнему тягостно. Ему не хотелось больше оставаться в этом доме. Горе, которое он пережил здесь, постоянно бередило его память и причиняло ему невыносимые страдания. Он совсем забыл, что некогда в этом доме знавал счастье.