Горечь сковала её, вынудив свернуться в траве. Затихла и тут ощутила лёгкое касание, и руки защекотало что-то, будто по ней забегали муравьи. Зарислава распахнула ресницы и дёрнулась, но не тут-то было, даже голову не могла повернуть, шею опутало что-то тугое и прохладное, что говорить о руках и ногах, которые были плотно привязаны тонкими нитями к тверди. Страх сковал её. Сквозь травы она видела, как небо уже потемнело. В сизом глубоком океане одна за другой загорались серебряным бисером звёзды. Зарислава задрожала. Неужели земля погубит?
Некоторое время ничего не происходило, и Зарислава провалилась в пустоту. Голову заполонил туман, и перед внутренним взором травница увидела до боли знакомые очертания женской фигуры — в ней она узнала Ветрию. Седые белоснежные волосы трогал ветерок. Матушка выглядела расстроенной, она виновато смотрела на приёмную дочь, и глаза её голубые меркли.
— Значит, всё верно, скрывала ты, матушка, от меня правду? — мысленно спросила Зарислава.
— Я желала тебе счастья, — раздался голос волхвы в голове, и травница поняла, как истосковалась по матушке.
— Я не вернусь домой, останусь с Чародушей, — с горечью ответила Зарислава, по щекам побежали слёзы от бессилия и безвыходности.
Ветрия лишь понимающе кивнула. Следом туман в голове рассеялся — видение растворилось, как облако в небе. А потом Зарислава ощутила, как к ладоням и спине хлынули токи, отдаваясь слабыми, а потом крепнущими толчками. Сжав кулаки, она напряглась, не ведая, что с ней происходит. Жизненные силы вместе с кровью потекли по венам золотисто-медовой рекой, но уже не так, как раньше, быстро и неукротимо, а медленно, постепенно заполняя её всю. Зарислава ощущала изменения внутри себя, но она глушила их, пытаясь чувствовать себя как прежде. Наволод заверил не тревожиться за то, что к зиме она потяжелеет, и она верила ему. Изменения были в ином. Постепенно наливался низ живота мягким густым теплом, будто вся сила стремилась скопиться только в чреве. Такого раньше с ней не случалось. Раньше она силу чувствовала в груди…
Вспомнив тянущую боль, Зарислава покоробилась, будто заново почувствовала грубое вторжение. Всё же ничего хорошего от мужских ласк нет. Унизительно и больно. И верно никогда не забыть ей о том… Но прихлынувшая золотистая река силы исцеляла, и Зариславу больше не потревожила боль. Всё стихло.
Вскоре она открыла глаза. Небо темнело всё сильнее, плавно покачивалась трава на ветру. А потом полились звуки: шелест, гул сов, лаянье псов в дали. Всё оставалось как и прежде. Поднявшись, оправив платье и волосы, Зарислава, чувствуя небывалую лёгкость, огляделась. Земля исцелила её. И тут же травница всё поняла — внутреннее виденье, что до недавнего мига было мутной рекой, стало рекой прозрачной и чистой. Выходит, после первой своей близости с мужчиной Зарислава открылась земле, и та щедро напитала травницу силой. Она чувствовала так явственно и едва ли не осязаемо буйную мощь, глубокое биение, пульсацию, что по спине прошлась приятная зябь.
"Ясно теперь, как Ветрия брала силы и молодость у земли".
Горел костром небосклон на горизонте, а луна засияла, как огромная бусина жемчуга в чёрном омуте. Вобрав в грудь свежего, пахнущего густо соцветиями воздуха, Зарислава неспешно и зачарованно пошла в сторону леса по лугу на негнущихся от волнения ногах.
Взяло было сомнение — увидит ли огневицы? Отзовутся ли на её зов?
Марибору нужны сейчас её травы. Когда она видела княжича в последний раз, у того была глубокая кровоточащая рана на шее.
Зарислава шла с замиранием сердца, но уже уверенней. Задерживая в груди дыхание, беспокойно вглядывалась в туманный сумрак луга, помня о том, что после Купальской ночи тяжко будет отыскать заветные травки, да в середине Серпеня29.
Сердце её дрогнуло, когда вдалеке, во влажной тьме выхватила взглядом слабый огонёк.
«Уж не чудится ли?» — Зарислава глядела на него, страшась потерять из виду, волнуясь, что тот исчезнет.
Но потом появился ещё один и ещё. Шаг её становился всё тверже и быстрее. Не помня себя от счастья, уже бежала навстречу со всех ног, радуясь, захлёбываясь благодарностью к Богине.
— Матушка Сущая Слава, спасибо, — выпалила она, вновь приобретая потерянную благодать, ощущая бьющуюся непрерывными ключами молодую, яркую жизнь.
Зарислава медленно поднималась по глиняному кряжу к храму. Была уже глубокая ночь, когда она вернулась с луга, но детинец не спал: горели факелы, костры, бегали с поручениями отроки из одной клети в другую, сновала стража, которой как никогда было нынче много. Казалось, все дружинники собрались на княжьем дворе, слышались и приглушённые разговоры, и невнятные тихие голоса. Много теперь толков будет в Волдаре. Ведь где это видано, чтобы степняки на князей нападали да в полон уводили!
По разговорам Зарислава поняла, что воины не припоминали такого на своём веку. А тут ещё и Вятшеслав погиб в бою…
