Вагнара была уж совсем рядом. За мутной пеленой различил спину, тёмную косу, конец которой хлестал по бёдрам. Княженка обернулась и верно тоже уж не могла бежать, дышала сбивчиво.
Настигнув девку, Данияр рухнул наземь, опрокидывая Вагнару на себя, крепко стиснул тонкий стан в кольце рук. Та было задёргалась, забилась, как пойманная лисица, но вырваться не смогла, сильны объятия: чуть сдавит и задушит.
— Пусти меня, — завопила девка, упираясь руками в широкую грудь Данияра.
— Не пущу.
Вагнара не сдалась, пытаясь всеми силами ожесточённо отпихнуть князя.
Тогда, издав утробное рычание, Данияр обхватил затылок Вагнары и прижался губами к её горячим губам. Вагнара, ошеломлённая таким поступком, дёрнулась, плотно и упрямо сжимая губы, но Данияр не отступал, настойчиво вторгался языком в её уста. Девка поддалась, и, усмирив пыл, Данияр целовал теперь уже не с такой настойчивостью и напором. Однако тут же поплатился. Вагнара стиснула зубы, прокусывая нежную губу.
Кривясь от боли, князь ослабил хватку, и того было достаточно — девка вырвалась. Распалённая негодованием Вагнара вскочила на ноги и отбежала, развернулась, обхватывая себя руками: сверкнули гневом глаза.
— Как ты смеешь! Кто тебе позволял касаться меня?!
Данияр сглотнул сочившуюся кровь, тяжело поднялся, пытаясь выровнять дыхание. И чего так взъерепенилась, неужели настолько противен?
— Прости, — ответил лишь он, дыша натужно.
— Я тебе не холопка какая, что бы нахрапом меня брать, — процедила обиженно Вагнара, продолжая жечь его взглядом.
— Не хотел тебя обидеть.
— Не хотел, но обидел и оскорбил. Ты мне обещал, что Радмила не переступит порог Волдара. Что ты выбрал меня! И что же!? На сватовство приехала? Каково мне, ты не помыслил? Дурёха, зашла, чтобы гостей поприветствовать, как невеста твоя! И что услышала? — выпалила Вагнара, захлёбываясь в досаде.
Данияр помрачнел, утёр кровь, что так и не переставала течь из прокушенной губы. Верно, не поняла его слов тогда.
— Я ничего не обещал.
— Я ухожу, — сказала Вагнара и шагнула в сторону.
Не успела, Данияр преградил ей дорогу.
— Никуда ты не пойдёшь. Я не позволю. Как только вернёмся, княжны Радмилы уже не будет в крепости, обещаю. Теперь даю слово. Видят Боги, я раскаиваюсь, что позволил волхву и старейшинам уговорить меня на эту встречу. Теперь понял… — Данияр вдохнул двукратно, поднял руку и осторожно провёл подрагивающими пальцами по гладкой щеке Вагнары. — Не смогу жить без тебя…
Он смотрел в глубины её глаз и не мог оторваться — в темноте они были совершенно бездонны. Данияр ощущал, как со страшной силой его тянет к ней, каждый мускул его тела напрягся, тянуло жилы вожделение, болезненно сжалось в груди сердце — если не коснётся, то, верно, обезумит. Он бы мог рассказать, как не спит ночами, думая о ней, как жаждет коснуться, как распаляется огонь его желания, показывая образы, где он бесстыдно обладает ей. Никогда Данияр не испытывал такой тяги к женщине, никогда и ни с кем. Только Вагнара сможет унять это безумие и голод, что поглощают его душу с каждой зарёй. Как он мог обойтись с ней так жестоко и грубо? Как мог предпочесть ей Радмилу?
Данияр погладил её растрепавшуюся на ветру косу.
— Я больше не обижу тебя, никогда.
Вагнара дрожала и молча смотрела на него. Данияр слегка склонился, глубоко втянул в себя запах её кожи и ощутил, как жидкий огонь хлынул от груди к животу, как пробуждается и восстаёт естество.
Вагнара досадливо сжала губы и дёрнула подбородком, уклоняясь от руки Данияра.
— Не злись на меня, — прошептал он. — Моя вина перед тобой сильная, и я прошу, позволить искупить её. Позволишь?
— Ты столько раз обманывал, — пролепетала Вагнара, растерянно моргнув. — Как мне тебе верить? — она вернула взгляд, обожгла. — Если только…
Данияр, внимая её словам, насторожился. Сейчас он готов сделать всё, что она захочет, попросит.
— Всё, что желаешь, — почти неслышно сказал он.
Голова и верно помутнела от тянущего ожидания, а лес, казалось, давил со всех сторон, дышал на них стылым воздухом. Но ему не было душно.
— Принеси клятву, — сказала Вагнара твёрдо.
Данияр замер. Некоторое время раздумывал. А потом опустил руку на длинную шею девицы, ощущая ладонью нежную тонкую кожу Вагнары.
— Хорошо.
— Здесь, на этом самом месте, — настояла она, прикрыв ресницы, позволяя Данияру гладить её плечи.
Он рывком притянул Вагнару ближе, прижимая к себе, чувствуя через ткань платья изгибы её стройного тела, коснулся её губ, на этот раз мягко и осторожно, Вагнара не оттолкнула.
— Я не могу больше терпеть… — прошептал он, горя от возбуждения.
Снова прильнул к её устам, заскользил губами по солёным губам Вагнары, видно, плакала. Голова одурела совсем. Не в силах держать себя, обхватил её талию, скользнул раками вверх, сжал мягкие груди, стискивая между пальцами затверделые бусины сосков. Вагнара шумно выдохнула, обжигая шею горячим дыханием, шепнула на ухо:
— Не торопись. Распали прежде краду.
Понадобилось время, чтобы осмыслить сказанное, и столько же, чтобы выпустить Вагнару из тисков. Но Данияр столько ждал, подождёт и ещё.
