Дункан попросил отыскать им столик, и их сразу же проводили в глубину зала. Харли, заказав официантке, щеголявшей красочной татуировкой, минеральной воды, уселась на стул и принялась осматриваться, стараясь запомнить все до мельчайших подробностей.
Музыка в исполнении очередной группы, появившейся на эстраде, не имела ничего общего с теми песнями, которые она сочиняла и исполняла последние девять лет под бдительным руководством своего менеджера. Харли раскраснелась, ей стало легко и весело. Казалось, что от бешеного ритма ударника кровь веселее бежит по жилам, сердце стучит быстрее. Она забыла о Бойде, о записи нового альбома и о том, что ее ожидает сегодня в полночь.
— Отличная группа, — заметил Дункан, когда музыканты начали покидать эстраду.
— Чувствуется, что талантливые ребята, — согласилась Харли.
— Они мне напомнили одну команду из Майами, «Саунд машин» — так, кажется, она называлась. Те тоже играют рок в жестком исполнении.
Харли от изумления раскрыла рот.
— Тебе нравится тяжелый рок?
— А что в этом удивительного? — откинувшись на спинку стула, сказал Дункан. — Я считаю, что рок — это классная музыка. Она волнует, возбуждает, заряжает энергией… Мои родители ее просто терпеть не могут, а мне нравится.
Харли рассмеялась.
—А что им нравится слушать? Энгельберта Хампердинка?
— Нет, они обожают Джейн Миллер.
Харли сначала недоуменно раскрыла рот, а затем громко расхохоталась.
— Ты просто ужасный тип.
— Вот-вот, родители мне говорят то же самое, — с притворной скорбью в голосе произнес Дункан, но тут же оживился.
— Смотри, что-то новенькое, — он указал на эстраду.
В это время сцену заняла очередная, никому не известная, мультинациональная команда из пяти человек под «жизнерадостным» названием «Мясорубка». Все они вышли в черных кожаных штанах и высоких черных ботинках. Больше на них ничего не было, если не считать, что их тела были испещрены татуировкой, а в ухе у каждого сверкало по серьге.
— Глядя на них, все становится ясно, — тихо пробормотала Харли.
На зал обрушился ураганный шквал звуков. Почти вся женская половина сорвалась со своих мест и ринулась к эстраде. Застыв в немом восторге, они с обожанием взирали на беснующихся музыкантов.
— Что скажешь про этих ребят? — спросил Дункан, когда вокалист «Мясорубки» закончил первую песню.
— Круто, шумно, — других слов Харли не смогла подобрать. — Какой смысл сочинять стихи на такую музыку, если слушатели не могут разобрать ни единого слова.
— Уж очень ты консервативна, — заклеймил ее Дункан и рассмеялся.
Потом они слушали музыку, говорили о любимых группах, исполнителях, песнях, и их вкусы, как ни странно, во многом совпадали. Харли почувствовала себя необычайно раскрепощенной, поскольку впервые за долгие годы она не боялась, что ее прервут на полуслове и скажут, что она несет какую-то чушь. Именно таким образом Бойд вел с ней разговоры на музыкальные темы. А мать? Та просто уходила в другую комнату, когда Харли начинала восторженно говорить о роке.
Дункан всячески пытался отвлечь Харли от мысли о том, что она его пленница, и на какое-то время ему это удалось. Их разговор был прерван бурными рукоплесканиями, криками и свистом, которыми посетители проводили со сцены лихих ребят из «Мясорубки».
На эстраде появился невысокий мужчина лет пятидесяти или чуть меньше, в ослепительно белой рубашке. У него были напомаженные, огромные черные усы, заметный животик, который он старательно втягивал, и абсолютно лысая голова, которая ослепительно сияла под лучами юпитеров. Прохаживаясь по сцене и волоча за собой шнур микрофона, он обратился к залу:
— Леди и джентльмены, завтра у вас последняя возможность повеселиться от души и стать участниками нашего шоу, которое продолжалось всю неделю. Завтра заключительный вечер этого замечательного праздника. Любая группа, дуэт и просто исполнитель могут выйти на эту сцену и в течение десяти минут показать нам, на что они способны. Большинство заявок уже подано, но вы еще можете успеть стать участниками завтрашнего шоу. Желающие найдут меня в нашем баре.
Притихшая Харли проводила его глазами, когда он уходил со сцены.
— Харли, о чем ты задумалась? — спросил Дункан, заметив, что она замолчала. — Харли, очнись.
— Больше всего на свете мне хочется выступить перед слушателями, которые смогли бы оценить меня как рок-певицу, — торопливо заговорила она. — Я хотела бы проверить себя.
— Харли…
— Бойд твердит, что у меня ничего не получится. Говорит, если я сменю стиль в музыке, то растеряю всех поклонников Джейн Миллер и потеряю все, чего достигла за это время.
— Харли… — он безуспешно пытался вставить хоть одно слово.
— Дункан, я должна это знать! — горячо сказала она. — Я должна знать, прав Бойд или нет. А что, если он прав, и я ничего собой не представляю как рок-певица, и все эти годы мечтала о невозможном, и что мне это не под силу? Может, мне действительно надо забыть о роке, выкинуть эту блажь из головы. Я должна это выяснить, Дункан.
Он уперся локтями в стол и опустил голову на руки.
