— Тысяча фунтов, Фарнсуорт! Я заплачу тебе тысячу фунтов, если ты доведешь эти пари до развязки.
Ричард с усмешкой проговорил:
— Уверяю тебя, я приложу максимум усилий, чтобы завершить дело. И я непременно добьюсь того, о чем так долго мечтал. Я уничтожу сэра Эйдана Кейна.
Сэр Эйдан Кейн сидел во главе длинного стола в столовой Раткеннона. Свечи в канделябрах давно оплыли, и остатки его ужина, съеденного им в одиночестве, были убраны. Время для него измерялось не столько тиканьем часов на каминной полке, сколько количеством стаканов выпитой мадеры.
Праздничное застолье по случаю дня рождения — как можно было заранее предположить — превратилось в катастрофу. Кассандра явилась в столовую бледная и изможденная, как и подобает трагической героине на театральных подмостках. Долго и терпеливо ждала она прихода мисс Линтон, пока не узнала, что гостья, решив воздержаться от участия в семейном торжестве, попросила ее извинить. Так и не притронувшись к ужину, Кэсси удалилась к себе, и у Эйдана не хватило духа ее остановить.
Остаток вечера Кассандра провела в уединении в своих покоях. Вероятно, она втайне надеялась услышать на каменных ступенях лестницы отцовские шаги — чтобы с полным правом разыграть перед ним еще одну драматическую сцену.
Но в этот вечер Эйдан не отважился бы переступить порог комнаты дочери даже в том случае, если бы за ним гнались все головорезы Ирландии. Больше всего на свете он боялся, что пойдет у Кэсси на поводу и что поединок с ней закончится у алтаря, где его принесут в качестве человеческой жертвы.
Эйдан поморщился. Если бы он остался в Дублине, то сейчас купался бы в ласках очаровательной и темпераментной Стейси. Или мог бы играть в кости в компании разудалых приятелей. И еще он мог бы мчаться в коляске, заставляя все остальные экипажи уступать ему дорогу и выслушивая в свой адрес проклятия, звучавшие для него упоительной музыкой. Однако вместо этого он торчал здесь, в то время как его дочь укрылась в своей цитадели наверху, а в комнате, смежной с его спальней, расположилась на ночь женщина, которую он никогда прежде не видел.
Но он постарается, чтобы незнакомка в замке надолго не задержалась. Он срочно пошлет гонца, чтобы тот позаботился о скором отъезде в Лондон этой мисс Доры, Лоры или как там ее? Мисс Линтон. Завтра в это время англичанка будет уже в пути, а он займется более важными делами. Придется что-то придумать, чтобы дочь забыла о постигшем ее разочаровании. Возможно, ему придется купить ей новый наряд, или какую-нибудь безделушку, или ту чудную маленькую кобылку, которую Адам Данн объезжал в Беллилэре.
Проклятие, он снова собирается повторить свою обычную ошибку — вознаградить строптивую девчонку за блажь! Сколько раз миссис Бриндл предупреждала его, что такая практика только портит ее характер. Обычно он пропускал подобные замечания мимо ушей. Но сейчас, столкнувшись с очередной проделкой упрямой Кассандры, Эйдан не мог не задуматься над словами старой ворчуньи. Что, если она права?
Эйдан стиснул зубы. Вероятно, настало время всерьез взяться за дочь. Пора приучать ее к порядку, но как? Увы, Эйдан Кейн был не самым подходящим человеком для того, чтобы обучать дочь правилам хорошего тона. Пожалуй, его больше устроило бы бегство в Дублин или даже в Лондон. Пусть миссис Бриндл сама занимается укрощением Кассандры. Девочка, бесспорно, нуждалась в женской руке, в то время как дамы, с которыми общался Эйдан, при всем своем желании не могли служить для юной благовоспитанной леди достойным примером для подражания.
И тут ему снова вспомнились слова дочери. Она заявила, что ей нужна мать. Сказала, что кто-то должен научить ее многим вещам, о которых он, ее отец…
— Папа…
В первое мгновение Эйдану показалось, что он ослышался. Но затем он бросил взгляд через плечо и увидел Кассандру, стоявшую в дверном проеме. На ней был очаровательный халатик, расшитый крошечными синими птицами. А глаза ее покраснели и опухли — было совершенно очевидно, что дочь плакала.
Кэсси в нерешительности стояла на пороге, словно не знала, какой прием ожидать от отца.
Будь Эйдан поумнее, то вспомнил бы о своих опасениях и проявил бы сдержанность. Но он раскрыл дочери объятия. Кассандра бросилась к нему, и Эйдан крепко обнял ее.
— Папа, я очень сожалею, что мой сюрприз пришелся тебе не по душе. Я искренне верила, что со временем она тебе понравится.
Эйдан погладил дочь по волосам.
— Я не сомневаюсь, что ты действовала из лучших побуждений, мой ангел. Но ты не можешь распоряжаться судьбами других людей по собственному усмотрению.
Кассандра судорожно сглотнула и всхлипнула. Эйдан вытащил из кармана носовой платок и осторожно утер глаза и щеки дочери. Но она снова всхлипнула, и ее плечики содрогнулись.
— Я знаю, папа. Я понимаю, что это звучит по-детски, но я хотела, чтобы она была со мной. Я много думала об этом, поэтому и говорю с такой уверенностью.
— Думала о чем, мой ангел?
— О том, что самое худшее на свете — это одиночество.
— Но я тебя никогда не оставлю одну, — проговорил Эйдан, поглаживая дочь по щеке.
