Нора затаила дыхание. Почему-то она нисколько не сомневалась в том, что хозяин замка направляется к ней. И она не ошиблась: несколько секунд спустя раздался стук в дверь, а затем на пороге появился сэр Эйдан Кейн. В руке он держал канделябр с горящими свечами.
Нора хотела броситься в постель, но ноги ей не повиновались. Как зачарованная, она смотрела на человека, застывшего в дверном проеме.
«Это покои бывшей леди Кейн, — вспомнились ей слова сэра Эйдана. — Весьма подходящее для вас помещение…»
Тут он наконец-то переступил порог и захлопнул за собой дверь. Затем начал медленно приближаться к Норе. Она попятилась и пробормотала:
— Ч-что вы здесь делаете? Я, кажется, вас предупреждала: если вы только посмеете…
— Посмею? Что именно? Изнасиловать вас? — Кейн провел ладонью по своим растрепанным волосам. — Черт, если бы все было так просто. Но нет, я ворвался сюда не для того, чтобы предаться удовольствию. Мне придется выставить себя идиотом, если я начну выдвигать нелепые требования в попытке разрешить это ужасное недоразумение.
У Норы по спине пробежали мурашки.
— Как бы то ни было, вас никто не просил ко мне врываться. К тому же вам должно быть ясно, что развлекать гостей в такой час я не готова. У вас нет права…
Он опустил канделябр на стол и проворчал:
— Мужчину, доведенного до грани безумия, мало волнуют права женщины, в этом повинной, мисс… Простите, забыл…
— Линтон.
— Да-да, совершенно верно. Так что можете оставить ваши девичьи возражения при себе, мисс Линтон. В другом случае я мог бы польститься на женские прелести, но ваши подобного желания у меня не вызывают. Не только сейчас, но и вообще. Поймите меня правильно, я не хотел вас обидеть. Просто мне нравятся женщины другого типа. Более… — Он окинул ее взглядом и добавил: — Более сочные и цветущие.
Норе следовало бы обрадоваться его откровениям и испытать облегчение, поскольку он, как выяснилось, не представлял для нее опасности. Но ничего подобного не произошло, напротив, слова сэра Эйдана обожгли ее, словно огнем. Вскинув подбородок, она с невозмутимым видом подошла к кровати, где лежал ее пеньюар из серебристого шелка. Повернувшись к Кейну спиной, Нора накинула пеньюар на плечи и затянула поясок. Обернувшись, сказала:
— Поскольку у вас нет желания польститься на мои прелести, сэр Эйдан, предлагаю вам покинуть мою комнату, пока вы не погубили мою репутацию.
— Черт побери, нам надо поговорить. Мы должны сейчас же во всем разобраться и покончить с этим раз и навсегда.
Она взглянула на него с удивлением.
— Покончить? С чем вы хотите покончить?
— Мы должны решить, что нам делать с этим недоразумением.
Нора пожала плечами:
— Нам нечего решать. Я завтра уезжаю.
— Я тоже на это рассчитывал, пока ко мне не пришла дочь, чтобы умолять… — Эйдан помрачнел и принялся расхаживать по комнате. Наконец вновь заговорил: — Мисс Линтон, я даже не представляю, как вам все это преподнести, поэтому рискну сказать напрямик, чтобы узнать ваше мнение. Вы, должно быть, уже заметили, что моя дочь невероятно упряма и своенравна. Настоящая маленькая бестия… Но у меня никого нет, кроме нее. А она… По какой-то необъяснимой причине она вбила себе в голову, что нуждается в матери.
Нора на секунду зажмурилась, вспомнив о собственных страданиях в возрасте Кассандры. Тогда ей нестерпимо хотелось поскорее стать взрослой и в то же время иметь возможность зарыться лицом в мамины юбки и выплакаться вволю, поведав о своих печалях, страхах и сомнениях. Хотя от матери ее отделял всего лишь коридор, расстояние значения не имело — Корабет Линтон Фарнсуорт всегда была так же недостижима, как луна на небосводе.
— В желании вашей дочери нет ничего странного. Она, вероятно, очень тоскует по матери. Они были близки с ней?
— Близки? — Кейн невольно усмехнулся. — Мать Кассандры была бессердечной эгоисткой. Она произвела дочь на свет и тут же постаралась забыть о ее существовании.
Нора ахнула и в изумлении уставилась на Кейна.
— Можно подумать, что вы ненавидели свою жену. А ведь наверняка вы очень ее любили.
— Любил? О да, поначалу я сходил по ней с ума. Меня приводили в трепет ее чувственные губы и ее роскошная грудь. К тому же многие лондонские аристократы с удовольствием перерезали бы мне горло, только бы затащить ее в свою постель. Особенно тешил меня тот факт, что ее глупая мать считала меня злобным змеем-искусителем, изгнанным из райского сада, ирландским демоном, стремившимся увлечь ее бесценную дочь в пучину порока. Бедняжка не догадывалась, что Делия относилась к числу женщин, обреченных доводить мужчин до безумия. В постели она была ненасытна.
Нора в смущении потупилась и пробормотала:
— Простите, я не должна была спрашивать. Я просто… — «Все последние часы я только и думала об этой женщине», — добавила она мысленно.
Кейн пожал плечами и проворчал:
— Не стоит извиняться. Меня никто за язык не тянул. Возможно, это мое единственное достоинство: я никогда не делаю попыток приукрасить правду о себе. Да, можете не опасаться, я никогда не стану выдавать себя за благородного героя.
— Каким бы вы ни были, меня это не касается.
