— Вы когда-нибудь видели анютины глазки, растущие в расселине между камнями? Трудно представить что-либо более нежное и хрупкое. И все же, я полагаю, они куда сильнее и выносливее роз, выросших за оградой вашего сада. Человек может растоптать их сапогом, даже не заметив этого. Может пройти мимо и не увидеть, как солнечные лучи покрывают позолотой их лепестки.
«Что пытается он этим сказать?» — подумала Нора с некоторым раздражением. Остро ощущая его физическую близость — широкая грудь Кейна почти касалась ее груди, — она с трудом проглотила образовавшийся в горле ком. И тут ее внимание привлекли его глаза — невероятно зеленые в густом обрамлении темных ресниц. Глаза, в которых с момента своего появления в этом замке на ирландском берегу она видела множество самых противоречивых чувств. Потупившись, она пробормотала:
— Я не понимаю, какое это имеет отношение к…
— К вам? К нам? — Ей почудилось, что ее обдало волной жара. — Я просто подумал, что, возможно, сам того не подозревая, прошел безучастно мимо чего-то… прекрасного.
Она не знала, почему его слова так больно ее задели.
— Мне очень жаль.
— Жаль? Но чего?
— Что вы говорите… такие нелепые вещи.
— Вы хотите сказать, что я не мог пройти мимо сокровища? Но вы забываете, что из-за этой самой слепоты я потерял почти пять лет жизни моей дочери. Все возможно, Нора. Спросите у Кэсси.
Кассандра… Любимая и не знавшая ни в чем отказа. Кассандра, которая еще не сталкивалась с реальным миром, с его суровостью, уродством и жестокостью.
«Все возможно…»
Эти слова Кейна эхом отозвались в душе Норы. Она на секунду закрыла глаза, вспоминая о загадочном послании, которое обнаружила в комнате покойной жены сэра Эйдана. В комнате женщины, возможно, умершей насильственной смертью… А потом перед ее мысленным взором возник еще один образ — вспыхнувшее в глазах Эйдана Кейна проявление душевной муки, презрения к самому себе и беспомощности, когда он говорил о неопределенности будущего дочери.
Что из этого было иллюзорным, а что настоящим? И какая судьба ждет женщину, попытавшуюся найти ответы на эти вопросы?
Ложки, черпаки и прочая жестяная утварь, сверкая в солнечных лучах, казались украшениями из серебра. Между рядами прилавков уже бродили ирландские фермеры, бойко торговавшиеся с продавцами. То и дело раздавался смех — обсуждались последние сплетни и новости. И со всех сторон раздавались голоса — торговцы расхваливали свои товары и призывали покупателей не скупиться.
Стоял прекрасный ярмарочный день — об этом неустанно повторяла Кассандра, — и от разнообразия товаров у девочки разбегались глаза; она с восхищением разглядывала яркие безделушки, лежавшие на прилавках.
Эйдан с улыбкой наблюдал, как дочь время от времени вскидывает руку, чтобы полюбоваться игрой солнечного света на маленьком коралловом браслете, который он ей купил. Ее пальцы были липкими от сладостей, а шляпка болталась на лентах за спиной. Возможно, он смог бы представить, что Кэсси снова стала маленькой девочкой, если бы не ее настойчивые попытки его женить и не назойливое внимание местных парней, то и дело предлагавших ей в подарок гирлянды на шею, сплетенные из полевых цветов. Благодарная улыбка, которой она одаривала их в ответ, вероятно, разбила в тот день не одно сердце — уж в этом-то Эйдан нисколько не сомневался.
Внезапно Кэсси, взвизгнув от восторга, выпрыгнула из коляски и побежала к ярко разрисованным крытым повозкам, расположившимся на краю ярмарки. Эйдан нахмурился, когда увидел, что послужило приманкой для его своенравной дочери. Повернувшись к Норе, он проворчал:
— Можно быть уверенным, что Кассандра всегда выберет самых грязных цыган.
Подъехав к дочери, Эйдан выбрался из коляски. Кассандра же, склонившись над коллекцией трав и цветов, внимательно их рассматривала.
— Мисс Линтон, вы слышали что-нибудь столь удивительное?! — воскликнула девочка. Повернувшись к англичанке, она сунула ей в руку пучок травы. — Эта женщина говорит, что если зашить такую траву в одежду, то никогда ничем не будешь болеть. А если сделать вытяжку из паслена и дать выпить человеку, то он поверит любой глупости, какую ты ему скажешь.
— Очень удобно, — проворчал Эйдан. — Вероятно, мне стоит воспользоваться этим в другой раз, когда у тебя случится приступ упрямства и ты снова станешь со мной без устали спорить.
Тряхнув локонами, Кассандра рассмеялась:
— Лучше влей это в собственную кашу, папочка. Тогда не будешь сомневаться, что мисс Линтон — лучшая для тебя невеста.
— Кассандра! — Нора вернула пучок тысячелистника на прилавок. На ее щеках вспыхнул румянец. — Кассандра, мне бы не хотелось, чтобы ты вела подобные разговоры.
Эйдан перехватил взгляд Норы, адресованный цыганке с проницательными глазами, и уловил в нем тревогу.
— Вам лучше быть ко всему готовой, моя дорогая, — предупредил он. — Когда Кассандра чего-то хочет, она ни за что не отстанет. Будет грызть вас, как собака кость, пока не добьется своего.
Из-под широких полей шляпки на Эйдана уставились огромные темные глаза, и они показались ему слишком уж серьезными.
