Нора прижала к груди руки, обтянутые перчатками, и с дрожью в голосе проговорила:
— Эйдан, пожалуйста, не сердись. Возможно, ты подумал… Уверяю тебя, ты ошибаешься. Мы вышли в сад только потому…
Эйдан рассмеялся.
— Дорогая, ты забыла, что у меня есть кое-какой опыт в делах подобного рода. В роду Кейнов есть семейная традиция — забывать супружеские клятвы, когда они становятся помехой. Однако должен признаться, что не припомню ни одной жены, столь проворной. Забыть о клятвах уже на второй день после свадьбы!..
— Но это ты утверждал, что наши обещания ничего не значат. Я же никогда…
— Не утруждай себя объяснениями, — перебил Эй — дан. — Ты являла собой образец скромности, моя дорогая. Я полагаю, ты обняла этого мужчину за шею только для того, чтобы он вынул у тебя из глаза соринку, не так ли? Уверен, что именно этим своим подвигом он и заслужил… Как ты назвала его? Самым замечательным мужчиной на свете?
Он ожидал, что жена покраснеет, потупится, но она, как ни странно, взглянула на него с вызовом:
— Эйдан, почему ты пытаешься меня унизить? Почему не веришь мне? Пожалуйста, объясни…
— Полагаю, что в данном случае объяснения не требуются. Если тебя обнимает мужчина и при этом говорит о любви, то все ясно, разве не так?
— Даже если и так, какое тебе до этого дело?! — в ярости прокричал Монтгомери. — Не пройдет и недели, как ты уже будешь развлекаться в постели очередной красотки. Или, может быть, сразу с двумя, а, Кейн? Я говорю так только потому, что мне кое-что о тебе известно. Но твоя жена, к сожалению, ничего о тебе не знает. Ты ведь не пожелал ее просветить, не так ли? Или, может быть, ты и ее уже обучил всяким мерзким фокусам?
Эйдан почувствовал, как кровь отхлынула от его лица. Снова сжав кулаки, он шагнул к англичанину, но вовремя сдержался. Повернувшись к жене, он с угрозой в голосе проговорил:
— Миледи, мне помнится, вы хотели рассказать нашему герою о том, что произошло между нами в первую брачную ночь. Так рассказали?
— Конечно, нет! — возмутилась Нора.
— Значит, вы не рассказали ему о наших маленьких играх? О заманчивых ставках?
— Дорогой, пожалуйста, прекрати.
Эйдан снова повернулся к англичанину и сквозь зубы процедил:
— Монтгомери, вот что я скажу тебе. Ты ошибаешься, если думаешь, что Нора такая уж скромница. Смею тебя заверить, прошлой ночью она была на редкость смелой и решительной.
— Негодяй! — взревел Монтгомери. — Я сделаю все, что в моих силах…
— Филипп, перестань! — воскликнула Нора. — Пожалуйста, помолчи.
— Монтгомери, запомни следующее. — В голосе Эйдана звенел металл. — Запомни, если ты когда-либо снова приблизишься к моей жене, ты очень об этом пожалеешь.
Англичанин рассмеялся:
— Красивые слова, Кейн! Ты и пальцем не пошевелил, когда твоя первая жена спала со всеми подряд! Думаешь, много времени понадобится, чтобы и Нора отвергла тебя, как когда-то Делия?
Тут Эйдан наконец не выдержал. Размахнувшись, он ударил англичанина в лицо, и тотчас же послышался стон Филиппа Монтгомери; он попятился и прижал ладонь к губам.
Эйдан снова шагнул к англичанину, но Нора закричала:
— Прекратите! Прекратите немедленно!
Монтгомери поморщился и пробормотал:
— Нора, вот видишь, на что он способен? Этот человек способен на все… Неужели ты сможешь жить с таким мерзавцем?
— Она моя жена, — заявил Эйдан. — Она моя, Монтгомери, запомни.
— Твоя?! — взорвалась Нора. — Ты что, намерен запереть меня в башне? Ты считаешь, что я твоя собственность?
— Успокойся, Нора.
— Нет, Эйдан, это ты должен успокоиться! Неужели ты ревнуешь? Почему ты не веришь мне?
— Но Монтгомери держал тебя в объятиях! Он целовал тебя!
— И ты решил, что мне это понравилось? Эйдан пристально взглянул на жену.
— Но почему же ты его обнимала?
— Я обняла его за то, что он согласился поговорить со своей бабушкой, с герцогиней Уэр. Она могла бы помочь Кассандре, когда та появится в лондонском обществе.
— Но он хотел, чтобы ты с ним бежала. Я прекрасно слышал, что он говорил!
— Но ты не стал ждать, когда я отвечу ему, не правда ли? Ты был абсолютно уверен, что я тебя предала. Но тогда почему же я вышла за тебя замуж?
— Потому что у тебя не было выбора.
— Ошибаешься, Эйдан!
— Нора, ты ничего не сумеешь объяснить этому негодяю! — закричал Монтгомери. — Поверь, Нора!
Но она, даже не взглянув на англичанина, продолжала:
— Да, Эйдан, ошибаешься. Я уверена, что сумела бы найти выход. А за тебя я вышла замуж только по одной причине. Я вышла за тебя, потому что…
— Почему же? — Эйдан смотрел на жену все так же пристально. — Я слушаю тебя, дорогая.
— Я вышла за тебя замуж, потому что я… — Нора на мгновение умолкла, потом прошептала: — Не могу открыть свое сердце… Не хочу, чтобы его растоптали. — Резко развернувшись, она побежала по тропинке, но не в сторону замка, а в противоположную.
— Нора, куда ты?! — прокричал Эйдан вслед жене, но она даже не обернулась.
«Она сказала, что не может открыть свое сердце, — думал Эйдан. — Сказала, что не хочет, чтобы его растоптали. Но неужели Нора любит меня?» Ошеломленный этой мыслью, Эйдан смотрел на стройную женскую фигурку, пока она не исчезла во тьме.
