— Думаю?.. — Он вдруг улыбнулся. — Да, пожалуй… Видишь ли, моя дорогая, я думаю о том, что мы с тобой не прогадали, заключив брачное соглашение. — Подхватив с пола свои бриджи, Эйдан принялся одеваться. Затянув ремень, он снова улыбнулся и, взглянув на жену, проговорил: — Не огорчайся, дорогая. Если ты снова захочешь принять меня в своей постели, тебе будет достаточно лишь сказать об этом. Поверь, я с величайшим удовольствием откликнусь на твою просьбу и сделаю все возможное, чтобы надлежащим образом удовлетворить твои потребности.
Нора в изумлении смотрела на мужа. Что это? Издевательство? После того, что они испытали? Было очевидно, что Эйдан пытался унизить ее, но почему?
У нее запылали щеки, а в глазах защипало, но она все же удержалась от слез.
— Эйдан, почему? — Нора пристально взглянула на мужа. — Почему ты говоришь мне такие ужасные вещи? И почему ведешь себя так странно?
— Странно?.. — Он надел рубашку и принялся застегивать пуговицы.
— Ты ведешь себя так, словно хочешь сделать мне больно.
Эйдан пожал плечами и пробормотал:
— Поверь, я вовсе не хотел тебя обидеть. Напротив, я собирался поздравить тебя. — Он окинул ее взглядом и с усмешкой продолжал: — Ты прекрасно выглядишь, дорогая. Именно так должна выглядеть новобрачная после ночи, проведенной в объятиях мужа. Уверяю, уже никто не усомнится в том, что молодые супруги провели свою первую брачную ночь в одной постели. Даже твой обожаемый Монтгомери в этом не усомнится.
Нора вздрогнула и в ужасе уставилась на мужа. Неужели он говорил правду? Неужели только из-за Филиппа он пришел к ней этой ночью? Теперь понятно, почему он так громко говорил и так громко смеялся, играя с ней в карты. И понятно, почему так оглушительно стучал в дверь, когда появился у порога ее спальни. Эйдан оповещал весь замок о том, что явился к молодой жене, дабы исполнить свой супружеский долг.
Да, муж пришел, чтобы заявить свои права на нее. Но он сделал это лишь потому, что хотел досадить Филиппу Монтгомери, человеку, в которого, как ей казалось, она когда-то была влюблена.
Сделав над собой усилие, Нора взглянула мужу в глаза и проговорила:
— Может, ты хотел бы, чтобы я поделилась с лордом Монтгомери впечатлениями о сегодняшней ночи? Может, хотел бы, чтобы я рассказала ему о твоей доблести?
Он нахмурился и проговорил:
— Нора, какого дьявола?.. Почему ты это говоришь?
— А что же я, по-твоему, должна говорить? Ведь ты пришел сюда только из-за Филиппа, не так ли?
Эйдан на мгновение смутился и пробормотал: — Нора, ты должна меня понять. Мне хотелось, чтобы Монтгомери осознал следующее: ты теперь моя, и я имею на тебя все права. Видишь ли, мне казалось, что наш гость сомневается в этом, хотя прекрасно видел, что на пальце у тебя обручальное кольцо. Да, Нора, ты моя. Отныне и навеки. В твоем сердце не будет места для другого мужчины… И в твоей постели также.
Нора тяжко вздохнула и потупилась. Она знала, что муж прав. В ее сердце действительно не будет места для другого мужчины. Она любила Эйдана Кейна и всю жизнь будет любить только его. Но, увы, у нее не было надежды на то, что он когда-либо ее полюбит.
Прошло десять лет с тех пор, как бальный зал в Раткенноне оживлял гул голосов. Десять лет прошло с тех пор, как Делия Кейн царствовала здесь как прекрасная чародейка. И вот теперь в зале снова собрались гости, и снова играла музыка. В замке собрались ближайшие соседи сэра Эйдана; они приехали, чтобы поздравить его и познакомиться с новой леди Кейн.
Эйдану следовало бы стоять рядом с Норой, представлять ее гостям и поддерживать беседу. Но он, совершенно безучастный, стоял в тени колонны. Его снова терзали воспоминания, и он думал о том, как когда-то вот так же наблюдал за гостями и гадал, кто из них собирается совратить его жену и кто уже переспал с Делией. «Нет, нельзя о ней вспоминать, — говорил себе Эйдан. — Ведь Делия в прошлом, а Нора совсем на нее не похожа, она совсем другая».
И тут ему в голову пришла ужасная мысль… Он вдруг подумал о том, что прошлое может повториться. Глядя, как Филипп Монтгомери повсюду следует за Норой, он чувствовал, как в душе его просыпается ревность. Но неужели он действительно ревновал? И если ревновал, то почему? А может быть… Может, он любит Нору? Ошеломленный этой мыслью, Эйдан на несколько секунд прикрыл глаза. А когда открыл их, увидел все ту же картину: лорд Монтгомери улыбался и смеялся, любезничая с его женой.
Эйдан уже хотел подойти к Норе, схватить ее за руку и увести подальше от англичанина. Но тут вдруг раздался звонкий голосок Кассандры.
— Папа, что же ты тут стоишь?! От кого ты скрываешься? Папа, ведь гости хотят с тобой поговорить.
Эйдан заставил себя улыбнуться.
— Хотят со мной поговорить? А мне кажется, что они просто выведывают и вынюхивают, не пахнет ли очередным скандалом. Может, мне следует рассказать им всю правду о моей женитьбе? Может, сообщить, что невесту мне подыскала дочь и преподнесла в качестве подарка на день рождения? Могу представить, как обрадуются сплетники, — добавил Эйдан со смехом.
