В этом месте, в глубинах ирландских холмов, таилась какая-то таинственная сила, так что не было ничего удивительного в том, что именно здесь Гилпатрик встречался со своими людьми. «Вероятно, решили, что силы, заключенные в этих холмах и в этих камнях, каким-то образом им помогут», — думал Эйдан.
Гилпатрик… Это имя всегда будоражило память Эйдана, и он невольно сжимал зубы от стыда и разочарования, постигшего его много лет назад. Они родились, чтобы ненавидеть друг друга, они с детства росли в ненависти, и оба хранили шрамы как память об одной из своих встреч.
Да, Гилпатрик был его старым противником, опасным и одновременно понятным. Во всяком случае, так он считал до сегодняшнего дня.
Эйдан пустил коня по узкой тропе, ведущей к вершине холма. Он чувствовал, что за ним наблюдают, и временами ему даже казалось, что он слышит щелчки курков и видит поблескивавшие в кустах дула пистолетов.
Эйдан прекрасно знал: Донал Гилпатрик — отнюдь не дурак, иначе давно бы уже болтался на виселице, выданный предателем. К тому же этот человек с детства мечтал о том, чтобы отомстить Кейнам. Так что он, Эйдан, конечно же, поступил крайне опрометчиво, ринувшись ночью на поиски того, кто жаждал его смерти. Однако у него не было выхода, он должен был найти Гилпатрика как можно быстрее и позаботиться о безопасности дочери.
«Но почему же они пытались похитить Кэсси? — спрашивал он себя снова и снова. — Действительно, зачем?»
Ответ мог быть только один: чтобы использовать Кассандру в качестве оружия против него, так как она — единственное оружие, которое дало бы врагам абсолютную власть над ним.
«Нет, — прошептал внутренний голос, — нет, ты ошибаешься. Не только Кассандра, теперь еще и Нора…»
Да-да, конечно, Нора… И ее враги могли использовать как оружие против Эйдана Кейна. Он вспомнил, как жена провожала его в сумерках. Он уже хотел запрыгнуть в седло, но она вдруг положила руки ему на плечи и, пристально глядя в глаза, проговорила:
— Эйдан, ты уверен, что должен ехать? Пойми, Кассандра гораздо больше нуждается в живом отце…
И все-таки он поехал. Он должен был поехать. Что ж, теперь уже недолго ждать встречи с Гилпатриком. Еще минута-другая…
Внезапно тишину ночи разорвал боевой гэльский клич, и с ветки, нависавшей над тропой, на него упало что-то тяжелое. Эйдан ожидал чего-то подобного, но все же не удержался в седле. Нападавший сбросил его на землю, а жеребец, громко заржав, шарахнулся в сторону и почти тотчас же исчез во тьме.
Эйдан попытался подняться на ноги, но навалившийся на него противник — лицо бунтовщика скрывала маска — с силой ударил его кулаком в челюсть. Голова Эйдана откинулась назад, и все поплыло у него перед глазами; ему казалось, он вот-вот лишится чувств.
Но уже несколько секунд спустя, сделав над собой усилие, Эйдан рванулся в сторону и сбросил с себя противника. Затем, опрокинув его на спину, он набросился на него со всей яростью.
Эйдан успел нанести противнику лишь несколько ударов, когда кто-то схватил его сзади за волосы и дернул с такой силой, что он вскрикнул от боли. И тут же во мраке блеснуло лезвие ножа, и острие прижалось к его горлу.
— Успокойся, Кейн, не горячись, — раздался приглушенный голос из-под холщовой маски. — Успокойся, иначе отправишься к праотцам.
— У меня к тебе нет претензий, — проворчал Эйдан. — Я буду иметь дело только с Гилпатриком.
Разбойник хмыкнул.
— Наш хозяин исключительно разборчив, он не с каждым захочет иметь дело. Во всяком случае, он вряд ли снизойдет до того, чтобы общаться с предателями, с такими, как ты, Кейн.
— Но Донал Гилпатрик прекрасно знает, каким образом Раткеннон перешел в руки Кейнов, — добавил второй ирландец. — И помнит, что стало с его отцом и с братьями.
Эйдан стиснул зубы. Ему тут же вспомнился один из рассказов отца о том, как его, Эйдана, дед задумал уничтожить всех лордов-католиков из рода Гилпатриков; он хотел избавиться от тех, кто имел право претендовать на владение Раткенноном. И дед убил всех, лишь маленький Донал чудом остался жив.
— Что же ты молчишь, мерзавец, — прошипел один из ирландцев и вдруг с силой пнул Эйдана сапогом в ребра.
Эйдан громко вскрикнул и застонал; в глазах у него потемнело. Стараясь не потерять сознания, он процедил сквозь зубы:
— Я знаю, что вы все мечтаете о моей смерти. И я с удовольствием предоставлю Гилпатрику шанс проявить свою храбрость в поединке со мной.
— Ты в своем уме?! О чем ты?
Эйдан судорожно сглотнул.
— Я приехал, чтобы вызвать Донала Гилпатрика на поединок.
— Похоже, он и впрямь спятил, — пробормотал один из разбойников. — Что будем с ним делать?..
— Неужели вы боитесь? — продолжал Эйдан. — Неужели боитесь за своего главаря? Что ж, ничего удивительного. Ведь всем известно, что человек, в чьих жилах есть хоть капля английской крови, с легкостью справится с любым ирландцем. Да, я понимаю ваши опасения…
— Лорд Донал, если бы захотел, нарезал бы ремней из твоей шкуры, — заявил разбойник, державший у горла Эйдана нож.
