Эйдан снова выругался и стиснул зубы; он прекрасно понимал, что его шансы на победу смехотворно малы. К тому же он не имел возможности драться в полную меру своей ярости и силы, ведь мертвый разбойник не смог бы ответить на его вопросы.
Словно прочитав его мысли, Гилпатрик злорадно ухмыльнулся и принялся ритмично помахивать косой. Пламя факелов поблескивало на лезвии его оружия, и блики света казались кровавыми пятнами. Пристально взглянув на Эйдана, он прокричал:
— Начинай, Кейн! Начинай, если хватит смелости!
Эйдан молча кивнул и пошире расставил ноги для устойчивости. Решив применить не острое лезвие, а толстое древко, он сделал стремительный выпад в сторону противника, но тот без труда увернулся.
— Тебе придется хорошенько попотеть, Кейн! — прокричал Гилпатрик со смехом.
Эйдан снова пошел в атаку, но ирландец отразил выпад своим оружием. От встречного удара, отозвавшегося в запястьях резкой болью, Эйдан едва не разжал пальцы, сжимавшие древко. И тут вдруг Гилпатрик ударил его в живот тупым концом косы. У Эйдана тотчас же перехватило дыхание и подогнулись колени; он отступил на несколько шагов и, покачнувшись, рухнул на землю. В глазах у него потемнело, и он почувствовал, что вот-вот провалится во тьму беспамятства.
Эйдан стиснул зубы в ожидании жгучего укуса косы, однако удара не последовало. Собравшись с силами, он поднялся на ноги и, вскинув голову, увидел Гилпатрика. Тот стоял в десятке шагов от него и презрительно усмехался.
— Похоже, Кейн, что мне не придется отвечать на твои вопросы. Если, конечно, ты не попросишь меня как следует.
Крепко сжав в руках древко косы, Эйдан снова бросился на противника. Изловчившись, он ударил Гилпатрика тупым концом в солнечное сплетение. Ирландец со стоном отступил и громко выругался. Эйдан опять взмахнул своим оружием, целясь противнику под ребра, но тот на сей раз отразил удар и с расчетливой точностью легонько полоснул Эйдана лезвием по плечу. Причем было совершенно очевидно, что при желании Гилпатрик мог бы нанести врагу гораздо более серьезное ранение, мог бы одним ударом одержать победу.
«Но почему же он этого не сделал, почему не воспользовался таким шансом?» — спрашивал себя Эйдан.
В конце концов он решил, что противник просто хотел с ним поиграть, хотел помучить его, прежде чем нанести смертельный удар.
Еще крепче сжав в руках древко косы, Эйдан принялся кружить вокруг Гилпатрика, тот же внимательно следил за каждым его движением.
— Донал, перестань дурачиться! — закричал один из разбойников. — Ты мог бы уже сто раз располосовать ему живот! Предатель Кейн наконец-то в твоих руках! Прикончи его!
— Да, убей его, убей! — раздались голоса.
И тут же залязгали клинки и послышались щелчки пистолетных курков. Эйдан понял: если Гилпатрик и не имел намерения его убивать, то все прочие явно не собирались щадить своего врага. И если бы ему все-таки удалось каким-то чудом одержать победу над ирландцем, то толпа разбойников тут же набросилась бы на него. И следовательно, его единственный шанс остаться в живых — это приставить к горлу Донала Гилпатрика лезвие косы. Только в том случае, если жизнь предводителя бунтовщиков будет в его руках, он сможет благополучно выбраться из этого ада. Заложник станет его путем к спасению и ключом к ответам на все вопросы.
— Эй, держитесь подальше от Кейна! Не трогайте его! — прокричал Донал.
Гилпатрик на мгновение повернулся к своим людям, и в этот момент Эйдан мог бы нанести удар — в таком случае он непременно одержал бы победу. Множество раз он поступался ради победы своей честью, однако сейчас сдержался, словно какие-то невидимые цепи удержали его на месте. А в следующую секунду Гилпатрик уже повернулся к противнику и снова вскинул свое оружие.
Эйдан в ярости заскрежетал зубами; теперь он жалел о том, что упустил свой шанс, — ведь было очевидно, что Гилпатрик просто хотел поиграть со своей жертвой, прежде чем нанести последний удар.
Издав звериный рык, Эйдан бросился на ирландца, из последних сил нанося удары тупым концом косы. И Гилпатрик отступил на десяток шагов; судя по всему, он не ожидал от противника такого натиска.
Но уже через несколько секунд предводитель мятежников пошел в атаку, и тут же выяснилось, что он владел своим оружием в совершенстве — так учитель фехтования обращается с любимой рапирой.
Гилпатрику потребовалось нанести всего лишь несколько ударов, чтобы сбить противника с ног и приставить к его горлу лезвие косы. И тут же перед мысленным взором Эйдана проплыли картины прошлого: Кассандра, бегущая навстречу радуге по росистому лугу, и Нора, озаренная лунным сиянием… И он с горечью подумал о том, что теперь уже никогда не увидит ни дочь, ни жену.
Взглянув на своего врага, Эйдан прохрипел:
— Убей меня. Убей, ты заслужил это право. Только поклянись, что оставишь в покое мою дочь и мою жену. Поклянись на Камне Правды, который убил моего предка, и я с радостью сойду в ад.
Гилпатрик промолчал; он пристально смотрел на поверженного врага. Эйдан же подумал о том, что перед смертью, когда ударит фонтан его крови, он увидит Нору.
