– Но ваш отец просит все равно держать его постоянно в курсе. И сообщать о наших передвижениях. Кажется, Мартин во время перестрелки прокричал что-то насчет охотничьего домика. Ваш отец постарается послать туда нескольких человек, если я сообщу, как им ехать. Бинни, я оставляю это на тебя. Передашь описание пути Лукасу, кстати, не забудь хорошенько заплатить ему. Он здорово помог нам, постоянно находился рядом с аппаратом с тех пор, как пропала Лина.
Бинни кивнула.
– Как долго нам добираться в горы? – Хантер уже предчувствовал, что на дорогу уйдет гораздо больше времени, чем он рассчитывал.
– Если будем скакать без передышки, то уложимся за день. Это сразу за холмами, высоко в горы подниматься не придется. Это на полпути от меня до Черити. И я знаю все дома, где мы можем сменить лошадей. Больше ничего не могу предложить.
– Слава Богу, это все же быстрее, чем я думал.
– По крайней мере она хотя бы там не одна.
– Вы уверены в этом? А может, Чарли и Джед убедились, что она устроилась, и уехали?
– Нет, Такмен сообщил вашему отцу, что они с ней. Они дали телеграмму Черити, а вместо нее им ответил Такмен. Сообщил им, что Уоткинс и Мартин на свободе. Они тут же ответили, что немедленно возвращаются к ней.
– Слава Богу! Она не только не одна, но еще и знает о грозящей опасности. – Хантер подошел к лошади. – Пора в путь.
– На этих двоих парней можно положиться? – спросил, заспешив к своей лошади, Грант.
– Теперь, когда они предупреждены, – ответил Себастьян, – им цены нет. Они продумают, как получше подготовиться к обороне, укрепят все, что надо, и будут дежурить по очереди. Парни соображают не очень, но стрелки хоть куда. И еще у Чарли зоркость и слух, каких поискать. Так что если кто-то появится в миле от места, Чарли тут же засечет.
– А если они решат уехать оттуда? – предположил Оуэн. Мысленно подсчитав возможные сроки беременности Лины, Себастьян решил, что в ее положении это не выход, очень опасно. Покосившись на Хантера, он решил, что не стоит болтать о своих опасениях при нем. Парень и так позеленел от переживаний.
– Сомневаюсь. Они предпочтут оборону, чем нападение в дороге, когда не знаешь, где найти укрытие. Да и неизвестно, сколько народу сумел завербовать Уоткинс для этой работенки.
Убедившись, что все уже в седлах, Хантер пришпорил лошадь и галопом вылетел со двора. Он услышал топот копыт за своей спиной и возглавил гонку. Страх за Лину тяжелым камнем придавил его. Он знал, что в одиночку ему ни за что не добраться до нее раньше Уоткинса и Мартина. Но он должен попытаться опередить этих убийц, которых вела ненависть и жажда крови. И надо будет помочь Чарли и Джеду, прежде чем они погибнут, сражаясь с мерзавцами и их наемной бандой.
Грант сдержал свое слово. Они скакали так, как никто из них не скакал в своей жизни, не сбавляя скорости. У Гранта, которого прекрасно знали все фермеры и владельцы ранчо в округе, ни разу не возникло проблем со свежими лошадьми. Стоило им заметить, что кони начинают уставать, как всадники тут же сворачивали к следующей ферме, где и происходил обмен. Хантера даже восхищала скорость, с какой все это происходило, но все равно тревога не покидала его. Каждая минута задержки могла стоить Лине жизни.
– Это наша последняя остановка, – объявил Грант, когда взмыленных лошадей в очередной раз увели, заменив на свежих.
Воспользовавшись краткой передышкой, чтобы свернуть папиросу, Себастьян пробормотал:
– Жаль, что нельзя сменить вымотанное тело на более свежее.
– Сколько нам еще скакать? – спросил Хантер у Гранта.
– Что-то около двух часов.
– Значит, мы доберемся до наступления темноты.
– Приятная новость, но еще приятнее было бы добраться туда раньше Уоткинса, – заметил Себастьян, закуривая свою самокрутку.
Хантер сдержанно кивнул. Его раздирало двоякое чувство: он и хотел поскорее очутиться в охотничьем домике, и боялся того, что застанет там. С ужасом он гнал от себя видение: повозка, измазанная кровью, истерзанное тело матери... так этот кровожадный маньяк расправился с женщиной, к которой не испытывал никакой ненависти. Что же придется вынести Лине, если он доберется до нее? Его продолжали мучить страшные картины, как он ни гнал их от себя.
– Немедленно прекрати это самоистязание, – хлопнул брата по плечу Оуэн, угадавший его состояние.
– Пытаюсь, но не могу.
– Пользы от этого никакой, один только вред.
– Это я знаю не хуже тебя. Но у меня так и звучат в ушах угрозы этого придурка, а перед глазами стоит изуродованное тело матери, – добавил он шепотом. – И все думаю, не можем ли мы скакать пошустрее?
