Она нервно рассмеялась. Он определенно потерял голову. Лина подумала, что это даже к лучшему, но какая-то частичка ее души жаждала откровенного признания. Ей хотелось сказать, что походя он может разбить ее сердце – вот такую власть он приобрел над этим глупым сердечком. Но все было так ново и непривычно, к тому же столь интимно, что не стоило делиться своими мыслями с мужчиной, чьим единственным чувством по отношению к иен была откровенная похоть.
– Я никогда не причиню тебе боль. Ты могла бы уж давно понять это.
«Ты говоришь всего-навсего про физическую боль», – мысленно возразила она, но не произнесла вслух. Такой ответ был бы слишком прозрачен и выдал бы ее с головой.
– Утащить меня Бог знает куда, чтобы сделать из меня девку, на мой взгляд, не самое удачное подтверждение твоих добрых помыслов.
– Дьявольщина! Ну скажи мне на милость, почему женщины сразу начинают склонять слово «девка» на все лады, стоит только мужчине недвусмысленно заявить, что он жаждет заняться любовью?
Он говорил, но не забывал и о своей цели, то приподнимая ее, то опуская, заставляя скользить вдоль своего тела. По ее учащенному дыханию он понял, что его возбуждение не осталось незамеченным. Хоть частичка, но просто обязана была передаться и ей.
– Скажи мне, что ты не хочешь меня, Лина. Скажи, и я тотчас отпущу тебя и уйду. – Он прижался губами к ее рту. – Скажи же, – прошептал он.
Лине очень хотелось бы владеть собой и своими чувствами с чтобы вымолвить хоть слово. Она отчаянно старалась выбраться из затягивающей ее в глубины сладкой трясины, где бы мысли смогли соединиться в четкую и однозначную фразу. Но то, как он сжимал ее ягодицы, как скользил по ее телу, словно имитируя то, к чему стремились уже оба их тела, то, как его рот дразнил и мучил ее губы, лишало ее сил к сопротивлению. Она хотела его. Очень сильно. Так, что даже холодная вода, в которой они стояли, не могла охладить ее пыла. Нет, не могла она сказать «нет» этому мужчине. Да и не хотела.
– Дьявол бы тебя побрал! – страстно прошептала она.
Он мягко рассмеялся, в смехе слышались нотки триумфа и удивления – очень странная смесь.
– Только не проклинай меня после всего. Помни, я был великодушен и давал тебе возможность выбора.
– Какой уж тут выбор! – буркнула она, но его голодный поцелуй тут же пресек все ее возможные возражения.
Прижимая ее к себе, он выбрался на берег. Не желая выпускать из рук свою драгоценную ношу, ногой толкнул валик ее одеяла, который послушно раскатился. Хантер отпихнул пяткой в сторону какие-то ее вещички. Встав на колени, он осторожно положил ее на одеяло и медленно опустился на нее. Она покорно приняла его в свои объятия, не выказав сопротивления.
– Какая ты сладкая, – пробормотал он, уткнувшись носом в ее кожу и целуя впадинку у ее шеи.
Он обхватил ладонями ее грудь, большие пальцы погладили болезненно затвердевшие соски. Она застонала и заметно выгнулась навстречу ему.
– То что надо, счастье мое. Раскрепостись. Не держи себя в узде.
Когда он распробовал языком ее соски на вкус, она словно в тумане подумала, что вряд ли смогла бы удержать себя в узде, даже если бы очень хотела. Лина робко погладила твердые мышцы его рук, затем, вдохновленная его одобрительным бормотанием, осмелилась на большее. Как же ей нравилось ласкать и гладить его! Боже, какая же у него замечательная кожа! Восхитительное и ни с чем не сравнимое ощущение – гладить его.
Она резко выдохнула и вскрикнула от пронзительного ощущения счастья, когда он нежно поцеловал болезненно набухший и просящий ласки сосок. От каждого медленного, слегка ленивого движения его языка у нее словно загоралось что-то внизу, все больше распаляя жар желания. Она погрузила пальцы в его густые волосы, словно побуждая его продолжать начатое.
Когда он скользнул рукой вниз, чтобы приласкать ее бедра, легким движением задел шелковистые завитки и двинулся дальше, она напряглась. Но его мягкий, хрипловатый голос действовал успокаивающе – он понимал, что она слегка испугана, и пытался заговорить-заворожить ее. Хотя было понятно, что столь интимная ласка возбудила ее до предела, подтолкнув к пучинам страсти, которую им дано пережить вместе. Она уже так распалилась, что больше не чувствовала неловкости, она сгорала от желания, когда он начал потихоньку приручать ее к своим движениям вверх и вниз. Наконец они соединились. И даже непродолжительная, но резкая боль, когда он покончил с ее невинностью, не смогла погасить огня, бушевавшего внутри нее и требовавшего немедленного удовлетворения.
