Поспешно отскочив от двери, Лина быстро проверила, как выглядит, перед зеркалом. Стало опасно дальше оттягивать свое появление за столом. Что-то подсказывало ей, что Уоткинс без колебаний пришлет кого-нибудь за ней, если она не появится через минуту-другую.
Боль от оскорбления уступила место замешательству. Она не могла до конца поверить, что Хантер такой бездушный пошляк, какого разыгрывал перед Уоткинсом. Хотя он действительно не давал никаких клятв и никогда не говорил о любви, но были и другие вещи, которые противоречили этим обидным и равнодушным словам за столом. Она-то знает, как он относится к ней, как говорит с ней обычно. Даже то, как он занимается с ней любовью. И все это – свидетельство того, что он вовсе не так бессердечен, каким старался выглядеть перед Уоткинсом.
Покачав головой, она заспешила на кухню. Придется повнимательнее присмотреться ко всему, что происходит, и разобраться в ситуации. Инстинкт предупреждал ее, что идет игра, возможно, опасная, чего она пока не понимала. И жуткие слова Хантера были частью этой игры. Господи, сделай так, чтобы она оказалась права.
Завтрак затянулся, блюда сменялись одно другим. Но Лина не могла бы похвастаться, что добыла новые сведения. Разве что поняла: неприязнь, возникшая у нее к Уоткинсу с первого взгляда, окрепла. А ведь такой элегантный мужчина и с манерами джентльмена. При всем желании ни к чему не придерешься: и говорит, и ведет себя безукоризненно. И все же под лощеной личиной она чувствовала звериную суть этого человека.
Хантер продолжал играть роль скучающего и равнодушного ко всему – в том числе и к женщинам – мужчину. Теперь это скорее заставляло недоумевать, чем обижало Лину. Эта игра явно имела какой-то потаенный смысл. Ведь Хантера словно подменили. Она совсем не узнавала его. Даже в первые часы их неожиданного знакомства при налете на банк он не был таким бесчувственным и холодным подонком, каким вдруг стал в присутствии Уоткинса. И он совершенно не был похож на мужчину, который ради нее отверг прежнюю любовницу, восторженно заявив Лине, что лучше ее у него никого и никогда не было.
Она слабо улыбнулась человеку, которого звали Джозефом, когда он начал убирать со стола, словно хотела из вежливости поблагодарить его за заботу. Сама же ломала голову, как ей побольше разузнать, как понять, что здесь затевается. Было ясно, что командовал всеми бандитами Уоткинс. Именно он формировал банду, назначал командира, направлял людей в определенное место с конкретной задачей и получал главную прибыль от всех дел банды. Странно, но ни один из парней, с которыми ей пришлось проскакать через несколько штатов, добираясь сюда, не чувствовал себя уютно за столом и не пытался расположить Уоткинса к себе. Джед и Чарли вообще вели себя так, что было ясно – они боятся его как чумы. Том почти ничего не говорил, отвечал по делу, если спрашивали именно его. Хантер был холодно вежлив, а временами – просто дерзок, но неизменно осторожен в ответах.
Все это раздражало ее, портило настроение. Ничего не поймешь, хотя, она чувствовала это, решается ее судьба. Она начала даже ненавидеть Чарли и Джеда за то, что те сидели с постными и абсолютно непроницаемыми рожами. В конце концов от всего этого у нее разболелась голова.
Вполне возможно, что голова у нее разболелась и по другой причине: Уоткинс не скрывал своего к ней интереса, а Хантер не делал ни единой попытки пресечь его ухаживания. Ей же внимание этой противной рептилии было мерзко донельзя. Лина постаралась держать его на расстоянии с помощью самых безупречных манер и холодной вежливости, но, к сожалению, эта тактика не принесла успеха.
– Вижу по вашей пустой тарелке, что вам понравилось, как готовит мой повар.
– Все было просто великолепно, Генри.
Она уже начала придумывать, как бы ей повежливее удалиться, но уже следующие слова Уоткинса заставили ее замереть на месте.
– Талант Джозефа лучше всего проявляется, когда он готовит ужин. Вы просто обязаны сегодня вечером поужинать со мной. Все присутствующие, конечно, тоже приглашены.
– Видите ли, Генри, у меня нет с собой даже самых необходимых вещей, мой гардероб примитивен. Так уж все сложилось. И я почувствовала бы себя крайне стесненно, явившись к вам в том, что на мне надето сейчас.
– Эта проблема решается легче легкого. Мы с Хантером этим займемся немедленно.
– Как мило. – Она подозревала, что неискренняя улыбка перекосила ее лицо.
