Встречали его, правда, только двое из трех стражников, суровых от головной боли и непроходящей сухости во рту, да и от общей паршивости состояния и приобретенных впечатлений. Яриться они на него не могли — сами виноваты, что на поводу у божества пошли, но морды куксили преотвратные.
Джейки меч им предъявил, даже в руках дал подержать. Стражи подтвердили, что да, сие — настоящий меч их командира и, скрепя сердце и душа жабу, вручили ему десять золотых из тех, что вручил король и распрощались скомканно.
Далее, этот хитрец пошёл к своей труппе, разделил на все пять человек поровну деньги, что только что получил, обнялся со всеми крепко и распрощался, сказав, что решил остаться. Был среди них такой уговор, что если решит кто-то из их числа осесть, если найдётся край, пришедшийся по сердцу тому, кто до этого жил дорогой, то его никто останавливать не станет, лишь пожелают счастья, да устроят шумные проводы.
Так и было у Джейки. И играли они в этот день лучше, чем когда-то, и пир они закатили на весь мир, как говорится.
А ночью, безутешный весь день военоначальник, придя в свои комнаты, как обычно, когда совсем от усталости его не держали ноги, обнаружил свою пропажу — юркого юношу-лиса, лежащего в его постели бесстыдно-обнаженным и прикрывающего свое достоинство лишь широким клином его меча.
Так, у короля появился придворный шут. А когда короткий человеческий век подошёл к концу, в этом мире появилось новое божество, защитник для всех обиженных и нуждающихся в помощи, а для всех мерзавцев — карающая длань.
