– Мы тебя не похищали. Мы забрали тебя в свою обитель. В безопасную гавань.
– Я и сама справлялась, пока вы со своими громилами не объявились. Я не просила меня
Секунды текут, а мы с Сейбл все смотрим друг другу в глаза. Наконец она откидывается назад и настороженно смотрит на меня.
– Уйти куда? Вернуться к жизни на улице?
Я выпячиваю челюсть, прежде чем ответить.
– Да, если нужно.
– Тебе небезопасно…
– Это вы так говорите. Но вы пытаетесь втянуть меня в войну! Вот уж где небезопасно.
– Ты и так часть этого конфликта, даже если не знала об этом. Мы даже не уверены, как ты так долго прожила в одиночку. Это был только вопрос времени…
– Я уже сказала, что у меня все было хорошо до того, как появились вы с друзьями.
Сейбл поджимает губы, явно расстроенная тем, что я ее все время перебиваю.
– Я понимаю, ты веришь в это, но ты знаешь не все. – Она делает глубокий вдох и медленно выдыхает, не отводя взгляда. – Давай так: мы с тобой заключим сделку.
Я прищуриваюсь. Я по натуре отношусь к сделкам с подозрением.
– Какую сделку?
– Ты останешься здесь на шесть месяцев, до своего восемнадцатого дня рождения… – Она поднимает руку, когда я открываю рот, чтобы возразить. – Ты останешься здесь на это время. И ни днем меньше. Позволишь рассказать тебе о нашем мире. О странных вещах, происходящих за этими стенами. О том, как работает твоя сила. Как ей пользоваться…
– Подождите, у меня есть сила? – Если это правда, то все довольно радужно.
– И когда тебе исполнится восемнадцать, – продолжает она, не обращая на меня внимания, – ты сможешь идти куда захочешь.
– Откуда вы знаете, когда у меня день рождения? – спрашиваю я. Записка с датой моего рождения и именем и желтое детское одеяло были единственными вещами, оставшимися после того, как меня бросили на ступенях пожарной станции шестнадцать с половиной лет назад. Сейчас записка спрятана в картотеке какого-то социального работника. Одеяло, скорее всего, лежит в куче мусора на свалке. Не думаю, что увижу их снова.
– Мы читали твои файлы.
– Держу пари, это было интересное чтиво. – Я втягиваю нижнюю губу в рот и жую ее. – В чем подвох?
– Его нет. Единственное, что ты теряешь, – эти несколько месяцев. Зато получишь – помимо постоянного питания и места для сна – знания, которых тебя до этого лишали. Понимаю, ты едва знаешь меня – и совсем не знаешь остальных, – но клянусь, что мы лишь хотим тебе помочь.
Я прокручиваю ее слова в голове. За годы я твердо научилась опасаться людей, но крыша над головой – довольно ощутимый бонус. Эта кровать потрясающая. И если Сейбл говорит правду, если есть и другие, похожие на меня, – вне зависимости от того, врет она насчет ангелов или нет, – было бы неплохо побольше узнать о безумии, которое я зову жизнью.
С другой стороны, вдруг это культ, который хочет принести меня в жертву какому-нибудь языческому богу?
Боже, а это еще что за мысль?
По спине пробегает дрожь.
Пока я не получу доказательств, что это культ, разумнее всего будет узнать как можно больше, а потом свалить отсюда, как только мне исполнится восемнадцать.
Если я соглашусь на сделку, то следующие полгода меня будут кормить, я буду нормально спать и, надеюсь, научусь должным образом защищаться. В конце концов, отряд, сражавшийся с теневыми тварями, держался неплохо. И я на семьдесят шесть процентов уверена, что один из них – кто-то вроде оборотня.
О-о-о-о… а вдруг и
– Так, для начала расскажите мне об этих магических силах.
На лице Сейбл медленно проступает улыбка. Ее глаза искрятся теплом, и она протягивает мне руку.
– Сначала прими ванну. А когда поешь, я отвечу на все твои вопросы.
Я подношу руку к голове и вздрагиваю, прикасаясь к своим грязных волосам. Слишком давно я как следует мылась.
Я приму ее условия. Приведу себя в порядок, поем и получу ответы. Как-нибудь переживу это.
Я прикасаюсь к ее протянутой руке и дважды ее пожимаю.
– Добро пожаловать в Академию Серафимов. Думаю, тебе здесь понравится.
Как. Много. Людей.
Спустившись на лифте на несколько этажей вниз – видимо, половина академии расположена под землей, – мы проходим всего два шага по гигантской комнате без окон, и в нашу сторону поворачивается целое море темноволосых голов со светлыми глазами.
Или, скорее, в мою сторону. Видеть Сейбл им не в новинку.
Я чувствую на себе взгляд каждой пары глаз, будто клеймо.
Это один из моих оживших ночных кошмаров. После жизни, проведенной в одиночестве, от внимания целого зала подростков у меня мурашки по коже бегут.
Здесь так тихо, что я слышу собственное прерывистое дыхание. По шее поднимается и заливает лицо жар.
– Это просто столовая, – напоминает Сейбл, кладя руку мне на плечо.
– Почему они все пялятся? – спрашиваю я громким шепотом.
Она поднимает на них глаза и оглядывает комнату, как будто в первый раз.
