– Я тоже почти закончил, надо красоту навести. Я достаточно захватал руками лист, но дальше тебе придется мне помочь.
– Что нужно делать?
– Нужно взять что-то острое и поцарапать мне до крови палец. Мне нужно будет размазать по листу несколько капель.
Сказать, что я удивилась, значит не сказать ничего. Я охренела. Театрометр ситуации явно зашкаливал. Видимо, по выражению моего лица это тоже было заметно. Мне даже снова стало страшно, он, кажется, совсем долбанутый.
– Верно ли я поняла, что… – я изобразила процесс добычи кровушки, как могла, с помощью жестов. Я не исключала того, что могла чего-то и недорасслышать.
– Верно.
– Но зачем?!
– Затем, что они точно должны понять, что это я писал. С гарантией. А проверять будут, это уж не сомневайся, возможности у них есть. Я им написал, что меня украли очень серьёзные люди, поэтому, если попросят выкуп, отдайте любые деньги, я очень хочу жить. Но письма с требованием выкупа они не получат. Его ваша почта потеряет.
Что ж, репутация нашей почтовой службы и в самом деле не бог весть что, но сюжет он закручивал как-то совсем неожиданно. Я просто не знала, как реагировать.
– Ты раньше бульварные детективы не писал? – спросила я, когда удалось продышаться.
– Только читал. Неси иголку или ножницы.
Ладно, у вас товар, у нас купец. Или наоборот? Я рылась в своей сумке в поисках маникюрных ножниц и чувствовала досаду, а ещё то, что он наблюдал за мной через открытую дверь спальни. Кстати! Мог бы уж и выкуп сразу попросить, чего мелочиться–то? Но, похоже, для меня это только расходный проект. Наконец, ножницы нашлись. Я вернулась к столу и протянула их ему.
– Держи.
– Нет, давай ты.
– Почему опять я?
– Я крови не люблю. Я отвернусь.
Мне хотелось непечатно орать. И орать долго. Но я взяла себя в руки, в них же взяла ножницы, предварительно протёртые мной спиртовой салфеткой – лучше, чем ничего. Он протянул мне руку и отвернулся, я, немного помедлив, взяла и её.
Руки у него были красивые. Кисти крупные, с длинными пальцами, и даже неровно остриженные ногти с заусенцами их не портили. Кожа на тыльной стороне его ладони, сквозь которую просвечивали голубоватые вены, была сухая, даже немного обветрена, и я подумала, что при такой зарплате мог бы и маникюр себе позволить. Мне вот не хватало на регулярные походы в салон, да и зимой мои руки были почти такие же обветренные, но ногти я, конечно, стригла гораздо ровнее. На запястье выделялась полоса очень светлой, не тронутой загаром кожи от ремешка спортивных часов, которые сейчас тоже покоились на дне пруда, вместе с его телефоном. Я лично зашвырнула их в самую глубину – единственный спортивный норматив в школе, по которому у меня всегда была пятёрка – это метание гранаты, роль которой на уроке исполняла либо деревянная болванка, либо замызганный теннисный мяч. Никогда не думала, что может пригодиться, если честно.
Я перебрала его пальцы и выбрала для экзекуции безымянный. В принципе, я теперь могла хоть как-то выместить свою злость. Но почему-то не хотелось. Стокгольмский синдром? Я вспомнила всё, что читала по этому поводу, и выходило, что на второй день это вроде бы рановато. Раскрыв ножницы и, задержав дыхание, я ткнула лезвием в подушечку пальца, как в лаборатории. На ней тут же выступила красная капелька. Он не дёрнулся и вообще никак не дал понять, что ему больно, но когда он повернул ко мне голову, я заметила, что его щёки засияли просто-таки маковым цветом – всё же люди с такой тонкой кожей не имеют возможности скрывать свои эмоции качественно. Я опустила его руку тыльной стороной на вышитую скатерть. Красная капелька набухла и готова была сбежать вниз.
– Всё, я иду продолжать читать, как убивать людей.
Триллер, к слову, был ничего. Не совсем то, что печатали в издательстве, где я работала – автор был гораздо более раскрученный, чем издаваемые нами графоманы, но интересный, к тому же неплохо переведённый. Мой подельник меня не беспокоил, только попросил всё же разблокировать телефон и теперь сидел в кресле, залипая во что-то увлекательное. Причём залипал он в полной тишине – возможно, насчёт тик-тока я была не права. Ну и отлично. Я взглянула на часы на стене – пора было ложиться спать, завтра рано утром нужно успеть на почту, кинуть в ящик зловещее послание. Меня ещё не сморило окончательно, и я подошла к столу, чтобы взять сигареты. Он тут же оторвал взгляд от телефона.
– Спокойной ночи.
– Что пишут о твоем исчезновении?– мы посмотрели новостные выпуски, но журналистам эта история перестала быть интересной. Поэтому я надеялась на соцсети.
– Не знаю, не читал.
– А что ты читал?
– Ту же книгу, что и ты. Она же переводная, я нашёл оригинал.
