Но я видела печаль в ее улыбке, да и сама все прекрасно понимала. Я буду стареть, однажды умру, и Реджина вновь останется одна… Я должна раздобыть этот портрет во что бы то ни стало!
— Кто же, интересно, художник, — задумалась она. — Кто-то приглашенный или один из эль Брао? Если он был так же горяч, как твой Коста, не удивительно, что я сдалась.
— Я не собираюсь сдаваться, — заявила я. — Привык, небось, что ему все само в руки падает.
Реджина посмотрела на меня с легкой насмешкой.
— Не напоминай, — попросила я. — В ту ночь были совершенно особые обстоятельства. А теперь я взрослая независимая женщина, у меня своя жизнь, которой я вполне довольна. Я его не звала.
— Твой Коста не отступит, — сказала Реджина, потянувшись. — Честно говоря, я бы поставила на него.
— Ну, знаешь… — обиделась я.
— Он примчался за тобой через четыре года, Элис. Сходу предложил брак. Ты серьезно его зацепила. Думаешь, он просто развернется и уедет?
Коста дразнил меня, подначивал, выводил на эмоции, но не только он может так себя вести. Если я и правда его зацепила, то неплохо бы ему это осознать.
Дверь скрипнула, и к нам забежал Ники. Проворно вскарабкавшись на кровать, он обнял меня, спрятав лицо на груди.
— Госпожа, прошу прощения, — вбежала запыхавшаяся гувернантка. — Никлас, дорогой, пойдем спать. Немножечко отдохнешь после обеда, а потом опять поиграешь…
— Нет! — выпалил он, обнимая меня еще крепче.
— Я сама его уложу, — сказала я, перебирая мягкие локоны Ники. — Ступайте.
— А когда он узнает о сыне, то не оставит тебе вариантов, — сказала Реджина. — Никаких.
Вечером я была во всеоружии: надела красное платье с глубоким декольте, сделала прическу, нацепила золотой браслет — подарок мэра на мой последний день рождения. Если Коста думает, что я все та же испуганная девочка, которую он когда-то… пусть будет — встретил, то сильно ошибается. Если считает, что от его предложения я должна рыдать от восторга — тем более. Да, Реджина права, и я словно попала в очередную ловушку. Но мы еще посмотрим — кто кого.
— Я буду рядом, — пообещала подруга. — Если что — спрячусь от эльена в камин.
Однако первым пришел мэр. Он настороженно оглядел пустой зал, потом его взгляд нырнул в вырез моего платья, и выражение лица смягчилось.
— Элис, дорогая, сегодня ты волнующе прекрасна, — сказал Руперт. — В последнее время мы редко видимся…
— Ой прям-таки, — фыркнула Реджина, проходя за его спиной. — Элис, ты должна брать с него за постой. Сколько можно у нас харчеваться?
— Разве редко? — куда деликатнее удивилась я.
— Имею в виду — вдвоем, — пояснил он с виноватой улыбкой. — Согласишься позавтракать со мною вместе? Я пришлю экипаж за тобой и Ники.
— Решил перехватить тебя из-под носа у Косты, — отметила Реджина. — Поздно, другой жеребчик вырвался вперед.
— Завтра выселяется гость, извини, — виновато улыбнулась я. — Мне надо быть дома.
Тощий господин, который приехал в Вилару, чтобы рассмотреть перспективы для своих дел, разочаровался в городе и собирался отбыть. Для него оказалось сюрпризом, что на набережной уже торгуют и сладкими орехами, и шоколадом, и сахарным печеньем, и никто не ждет его с распростертыми объятиями. Я же в душе полагала, что не может торговец сладостями быть таким худым. Наверняка они так себе.
Следом спустилась Сабрина Тутье.
— Ох, милая, ваш сыночек такой очаровательный, — улыбнулась она. — Вам обязательно нужны еще детки.
— Она разрешает Ники прыгать на ее кровати, — наябедничала Реджина. — Да, в общем, она все ему разрешает. Гувернантка его уже укладывает.
Иногда я ревновала Ники — к гувернантке, Сабрине Тутье, даже к Реджине, но я была рада, что у него есть семья, пусть вот такая, не вполне обычная.
— Сперва Элисьене эль Соль нужен муж, — заметил Руперт. — Элис, я бы хотел поговорить с тобой наедине. Я давно собирался, и, думаю, ты догадываешься…
— Мэр, и вы здесь! — громогласно обрадовался капитан и, подойдя к нам, уволок Руперта за стол. — Я хотел обсудить пошлины. Ладно, на шелк. Это понятно. Но ром, предмет первой необходимости для моряков, особенно на маршруте до Лестры. Там такой пронизывающий ветер…
— Что сегодня на ужин? — поинтересовалась Мадлен, спускаясь последней. — Надеюсь, не рыба. Терпеть не могу рыбу, все эти мелкие косточки, запах…
Если бы меня спросили, что любит Мадлен Рокшор, я бы сказала, что ей нравится что-то не любить. В этом она была непревзойденным профессионалом. Ее прозрачные выпуклые глаза находили недостатки везде. Сегодня на Мадлен было закрытое платье из бледно-голубого шелка, и, заметив мой наряд, она скривила губы.
— Чудное платье. К нему бы подошло украшение на шею, раз уж вы осмелились показать так много. Какое-нибудь массивное колье, чтобы хоть немного прикрыться.
— Такое прятать грешно, — возразила старушка Тутье. — Эх, вернуться бы мне лет на сорок назад… Мне было что показать, поверьте.
