Сабрина Тутье жила в моем доме уже больше года и стала почти членом семьи. Ее сын уехал, но поддерживал мать материально. Однако деньги не могли заменить ей семейный уют и общение, а когда скончался ее обожаемый Ларс, она совсем затосковала. Мы случайно столкнулись с Сабриной на рынке, заболтались, я позвала ее на чай. А потом она пришла ко мне снова, да так и осталась.
— Я все же считаю, что чрезмерная откровенность — это как крик голодной чайки, — вздохнула Мадлен, садясь за стол. — Отчаянная попытка привлечь внимание.
— Сама ты чайка, — сказала Реджина и опрокинула на нее бокал с вином.
Взвизгнув, Мадлен вскочила, принялась растирать салфеткой расплывающееся по голубому шелку пятно.
— Надо залить крепким алкоголем, — посоветовала Сабрина.
— Верно, — согласился капитан Курт. — Крепкий алкоголь — полезная вещь. Я об этом и говорю, господин Коперо…
— Я пришлю к вам служанку, — пообещала я, когда Мадлен, задрав голову, быстро пошла на второй этаж переодеваться.
— Она запала на эль Брао, — сообщила Реджина. — Все наряды сегодня перемеряла. А вот и он. Ну, я в камин.
Раздался стук, и я пошла открывать.
— Я решил искупить свою вину, — сходу сообщил Коста, пряча за спиной нечто объемное, перевязанное алыми лентами.
Неужели картина? Я так обрадовалась, что даже вполне искренне ему улыбнулась.
— Эльена, — произнес он, проходя в дом. — Господа.
— Вы балуете нас своим присутствием, — заметил Руперт.
— Варден, дружочек, как славно, что ты пришел, — обрадовалась Сабрина. — Я как раз хотела рассказать еще одну забавную историю про моего Ларса.
— И я с радостью ее выслушаю, — галантно ответил Коста. — Но сперва хотел бы преподнести подарок прекрасной хозяйке этого дома.
Его взгляд скользнул по моей фигуре.
— Из-за вас, Элисьена, легко поверить в существование алой дамы, — сказал он. — Потому что это просто неземная красота.
— Благодарю, эльен, однако я вполне живая, — заверила я.
— И это прекрасно. Так вот, у нас сегодня вышел небольшой спор, — продолжил он, обращаясь к гостям. — Я хотел подарить Элисьене картину — одну из тех, что украшают мой дом…
Надеюсь, он не станет посвящать присутствующих во все детали спора.
— Ты была у него в гостях? — уточнил Руперт.
— Для подготовки бала, — ответила я.
— Однако Элис ответила, что не может принять такой дорогой подарок. К тому же картина довольно откровенна. Возможно, с моей стороны это было излишней вольностью, — Коста дернул красную ленту, развязывая сверток.
Увы, если поначалу я решила, что портрет Реджины специально запаковали во что-то мягкое, чтобы не повредить, то сейчас убедилась, что это нечто иное.
— Я долго думал, что подарить в знак моих самых добрых и искренних намерений…
Коста выделил интонацией последние слова, но о его намерениях я и так уже знала. Что же такое он приволок? Вот Руперт в первый год нашего знакомства дарил только цветы. Потом добавил к ним сладости и фрукты. Следом игрушки для Ники. И только недавно преподнес мне изящный золотой браслет, дав понять, что его ухаживания серьезны.
А Коста сразу притащил какой-то тюк.
Он справился с ленточкой, золотая бумага зашуршала, разворачиваясь, и вскоре на мраморный пол легла огромная роскошная лохматая медвежья шкура. И когда я осознала, что именно подарил мне Коста, мои щеки запылали от смущения. Он торжествующе улыбнулся, наблюдая за моей реакцией. Обозначил намерения еще раз, скотина.
Что ж, я пыталась убедить его, что все забыла, но выдала себя. Но, выходит, и он все помнит, до мелочей.
— Какой замечательный подарок, — всплеснула руками Сабрина. — Элис, ты должна его принять. Он полезен — зимой в Виларе бывает прохладно, не настолько дорог, чтобы повлечь пересуды, и в то же время достаточно весом, чтобы продемонстрировать вежливую любезность к соседке. А главное — уместен и не имеет никакого подтекста.
Еще как имеет. Вот на такой шкуре наследник рода эль Брао и имел меня той памятной ночью. Но это я, пожалуй, оставлю при себе.
— Спасибо, — поблагодарила я, возвращая самообладание. — Это очень любезно с вашей стороны.
— Пожалуй, вот тут, возле камина, будет смотреться особенно хорошо, — невозмутимо сказал Коста, подвинув шкуру.
— Вы правы, — вновь согласилась я и загородила на всякий случай камин, где мелькнул край алого платья.
Прищурив серебряные глаза, Коста с подозрением смотрел на меня, явно не веря во внезапно проснувшуюся сговорчивость. Одарив его еще одной нежной улыбкой, я ступила на медвежью шкуру, а потом плавно присела на нее и расправила юбку. Пропустила между пальцами жесткий мех, царапнула ногтями.
— Удобно? — хрипло спросил Коста.
— Очень, — с придыханием шепнула я, глядя на него снизу вверх. — Не терпится ее использовать… Прямо сейчас…
Коста сглотнул, а я повернулась к мэру и, протянув к нему руки, позвала:
— Руперт, иди скорей сюда. Я давно тебе кое-что обещала.
Мэр поспешил ко мне, задев остолбеневшего эльена плечом, и сел рядом на шкуру.
— Какой густой мех, — одобрительно заметил он.
— Варден эль Брао знает толк, — подтвердила я, едва сдерживая злорадный смех.
