Курт первым бросился к лестнице и подхватил Руперта, который едва стоял на ногах, цепляясь за плечо старого слуги. Другой рукой Диер держал меч, и я проследила взглядом длинную белую царапину, изуродовавшую все ступени лестницы до самого верха. Ну, зато куда острее десертных вилочек, которыми я собиралась обороняться.
— Сабрина… Тутье… — слабо выдохнул Руперт, когда капитан сгрузил его к нам на медвежью шкуру. — Элис, это она… Я пытался остановить ее…
Сабрина Тутье? Безобидная старушка, которая играла с Ники и рассказывала бесконечные истории про обожаемого кота? Я не могла в это поверить! Сабрина жила в моем доме уже больше года, я привязалась к ней и считала почти членом семьи. Ее тихое присутствие было чем-то незыблемым и умиротворяющим. А еще она постоянно куда-то уходила и жгла в своей спальне кошачьи усы…
Но Реджина должна была почувствовать зло!
— Ничего не понимаю, — пробормотала она и жалобно добавила: — Руперт все такой же мутный, а Сабрина вовсе не была черной! Быть может, кошачьи усы, которые она вечно жгла, были чем-то вроде маскировки?
— Диер, — повернулась я к слуге. — Скажите, кошачьи усы используют в ритуалах?
— У нас только пес, — буркнул капитан. — С него разве что шерсти надрать…
Насупившись, Ники обнял Серую Молнию, явно не собираясь давать щенка в обиду.
— Кошки действительно считаются животными, которые способны заглядывать в потусторонний мир, — подтвердил мои смутные догадки Диер. — Так что, полагаю, они могут использоваться в ритуалах. Однако животные не несут в себе зла, напротив.
Я напряженно вспоминала, что вообще знаю о Сабрине, но выходило так, что куда лучше я знакома с ее почившим котом. Вот о нем она говорила часами. О своей же биографии предпочитала не распространяться и лишь изредка роняла какие-то крохи. За проживание в черном доме она платила вовремя и не скупясь, хотя я и предлагала снизить плату. Сабрина лишь отмахивалась и говорила, что раз ее сын не может дать ничего кроме денег, то возьмет она с него сполна.
Я повернулась к Руперту, который стонал на медвежьей шкуре.
— Что говорит алая дама? — поинтересовалась Мадлен, опустившись на шкуру рядом с ним. — Представляете, Руперт, у Элисьены и правда живет привидение.
Руперт умолк и вытаращил глаза, но выглядело это как-то ненатурально.
— Алая дама спрашивает, что конкретно произошло, — соврала я. — Неужели вас одолела старушка?
— Все это очень подозрительно, — согласился капитан.
— Она попросила меня достать корзинку с рукоделием, а потом подкралась сзади и ударила по голове чем-то тяжелым, — пожаловался Руперт. — Уж простите, на затылке у меня нет глаз.
— Я услышал стоны, — подтвердил его рассказ Диер. — И обнаружил господина Коперо на полу спальни. Госпожи Тутье не было.
— Она могла уйти по лестнице для прислуги, — выпалила Реджина. — Я проверю.
Подруга мелькнула и растаяла, а за окном сгустились сумерки, превращаясь в непроглядную ночь, и казалось, что тени за оградой слились, соединяясь в одну фигуру, черную и большую.
Капитан попытался ощупать затылок Руперта, но тот шикнул и дернулся в сторону.
— Я принесу холодный компресс? — без особой охоты предложила Мадлен. — Впрочем…
Она вынула из ведра ложку побольше и приложила к макушке Руперта, а я виновато отвела взгляд. Наверное, это я, как хозяйка дома, должна была позаботиться о пострадавшем. Но первой моей мыслью было, что мэр сейчас задымится от серебра. Но нет, никакого дыма, все тот же Руперт — несчастный, побитый и несправедливо обвиненный.
Коста ошибался: мэр ни при чем. Он жертва.
— Дядя Руперт, тебе больно? — жалостливо спросил Ники.
Руперт поморщился, но героически мотнул головой.
— Нет, дружок.
— Потерпи и все пройдет, — пообещал мой малыш и требовательно сказал: — Мама! Поцелуй его ранку!
Я сконфуженно улыбнулась: непосредственность Ники слегка разрядила гнетущую обстановку. Да и дом больше не трясся. Но я чувствовала напряжение, разлитое в воздухе, который свободно струился сквозь разбитые окна. Враг все еще был там, готовился к новой атаке.
— А у меня спина в стекле, — пожаловался капитан. — Мадлен…
— Я не собираюсь целовать вашу волосатую спину, капитан, — фыркнула она. — Но ладно, давайте посмотрю, что там. Ох, Курт, да тут стекло под лопаткой!
— Я бы без раздумий отдал за тебя жизнь, — тихо признался Руперт, когда капитан с Мадлен отошли под люстру, где было светлее, хотя большая часть свечей погасла. — Элис… Сейчас, когда нам грозит опасность, когда наша жизнь висит на волоске, скажи — что ты чувствуешь ко мне?
— Руперт, я ведь уже говорила, что выхожу за эльена, — слегка раздраженно ответила я, высвобождая ладонь.
— Вот только его здесь нет, — сердито заметил Руперт. — И не будет.
— Откуда ты знаешь? — поинтересовалась я.
— Хотел бы — уже пришел. А я рядом. Я всегда с тобой, Элисьена. В горе и радости. Неужели это ничего для тебя не значит?
Диер, ревниво подслушивающий беседу, вклинился между нами вместе с мечом.
