Кивнув, Диер пошел наверх, а я обвела взглядом наше маленькое воинство. Ники обнимал щенка и показывал ему картинки в книжке. Капитан опускал тяжелые ставни, которые я ни разу не использовала за эти четыре года. Мадлен, вернувшись за стол, меланхолично доедала шоколад, покачивая ногой. Заметив мой взгляд, протянула конфету, и я съела ее, поморщившись от горькой начинки.
— Мэр со старой кошатницей куда-то запропастились, — заметила Мадлен.
Быть может, духи пришли за Рупертом? Что, если он приманил их каким-то ритуалом? Но зачем? А может, он продал душу, и теперь силы зла хотят забрать ее себе…
— Элисьена, а ваши духи нас не защитят? Или все ваши таланты — фикция? — отвлекла меня Мадлен от раздумий.
— Иногда приходится полагаться только на себя, — отрезала я.
За окном сгустились сумерки, и сверкающая ограда казалась сотканной из солнечных лучей. Реджина говорила — Коста такой яркий, что на него больно смотреть. А во мне лишь звездная пыль. Но я тоже эльена. Я наверняка что-то могу!
— Мама, что там? — спросил Ники.
— Погода портится, — ответила я, обернувшись, и заставила себя улыбнуться. — Все хорошо.
Кивнув, Ники погладил щенка, который жался к его боку, и я мысленно поблагодарила Косту за такой своевременный подарок: Серая Молния сейчас занимала все мысли сына, и он, кажется, успокоился. Может, эти тени за оградой и правда исчезнут? Пройдут как дождь, были — и нет. Черные сгустки тьмы метались за оградой, как дикие звери в клетке, тянули к дому когтистые лапы. Да что ж им тут надо?
— Реджина! — позвала я, наплевав на всякую маскировку. — Ты здесь?
— Это еще кто? — не поняла Мадлен.
— Тетя Реджина! — обрадовался Ники, когда подруга чинно выбралась из камина, украшенная обрывками сверкающих нитей.
— Реджина — это алая дама, — пояснила я. — Она хорошая.
— Значит, в доме и правда есть призрак! — торжествующе уличила Мадлен. — Я так и знала. Ты! — она указала пальцем гораздо правее Реджины. — Еще ответишь мне за пролитое вино, шатающиеся стулья и…
Она запнулась и отчего-то покраснела.
— Что ты натворила? — сурово спросила я у Реджины.
— Не скажу, — невозмутимо заявила она. — Но передай Мадлюше, что мне немного стыдно, и больше этого не повторится. Тем более поставки острого перца отчего-то задерживаются.
Я покачала головой и принялась снимать с алого платья сияющие нити. Попробовала связать концы — но они таяли в руках. Бесполезно. Я никогда еще не чувствовала себя такой беспомощной. Даже в памятную брачную ночь. Но тогда на весах судьбы была лишь моя жизнь, а теперь я отвечаю за сына. Я прикрыла глаза, пытаясь унять надвигающуюся панику. Я нашла выход в тот раз — найду и сейчас. Подвинув поближе ведро с серебряными ложками, потрепала по ушам щенка, сунувшего туда любопытный нос.
— Защита Косты, несмотря на внешнюю хрупкость, их не пускает, — заметила Реджина, выглядывая в окно. — Где же эльен, хотелось бы знать?
Если еще недавно я злилась на Косту и ждала, как он будет оправдываться, то сейчас хотела лишь одного — чтобы был жив. Ники принялся доставать ложки и вилки из ведра и выкладывать их в какую-то конструкцию.
— Это шалаш, — объявил он. — Папа сказал, что может построить такой из веток. А потом мы будем там жить.
— Прекрасно, — пробормотала я. — А мне туда можно?
— Конечно, — разрешил Ники. — Но мы там недолго будем жить. До ужина. Я хочу молока, мама.
Кивнув, я встала с медвежьей шкуры и покачнулась. Сперва решила — ноги задрожали, но нет, Курт тоже расставил ступни шире и слегка наклонил торс. Дом застонал, хрустальная люстра жалобно зазвенела и покачнулась. Шалаш развалился, и Ники, вскрикнув, расплакался, и я обняла его, схватив заодно и щенка. Дрожь нарастала, дом гудел, трещал, хлопал дверями, а по полу побежала трещина…
— Якорь мне в бухту, — выругался капитан и сгреб Мадлен свободной рукой, прижав к себе.
Он инстинктивно успел прикрыть девушку и развернуться к окнам спиной, когда те разом взорвались. Осколки брызнули во все стороны, и Реджина выросла перед нами, расставив руки в стороны. Стекла отлетели от нее, снесенные прочь словно порывом ветра, крошась в пыль.
— Целы? — хрипло спросила она.
Я ощупала Ники, осмотрела заплаканное личико — ни царапинки.
— Болит? — спросила я. — Где болит?
— Страшно, — пожаловался он.
— А ты не бойся, — быстро проговорила я, покачивая его в объятиях. — Вот Молния не боится. Хотя он куда меньше чем ты. Тебе целых три года, а ему три месяца. Представь, что ты броненосец. Хорошо? Как будто умеешь превращаться в бронированный шар.
Ники кивнул, а я чуть сама не разрыдалась. Знак, так старательно нарисованный Диером, потерял очертания: соль ссыпалась в трещины, стекло нарушило контуры. За окнами стремительно темнело, и по земле к черному дому стелился густой туман. Издали он казался розовым, но вблизи становились видны красноватые прожилки, как будто в молоке растекалась кровь.
— Эльена! — окликнул меня Диер и, обернувшись, я ахнула.
