— Ты тоже можешь сгодиться, — заметил он, вновь окинув меня взглядом и будто прицениваясь. — Не так юна и больше не невинна, но некоторым мужчинам даже нравится пользованный товар.
— Я выхожу замуж за мужчину, которого люблю.
— Богат?
— Да.
— В годах?
— Молод.
Дядя досадливо цыкнул зубом.
— Нам не подходит.
— С ума сошел? — взвилась я. — Сам иди и женись на какой-нибудь богатой бабке, если тебе не хватает денег на цацки!
— Отвыкла от хорошей порки? — процедил он.
Знакомым движением Стига отвел руку назад, и массивные перстни сверкнули на толстых пальцах. Когда-то он часто разбивал мне губы в кровь, но сейчас я была быстрее. Карта в моих пальцах будто сама повернулась и чиркнула по бледной коже. Как завороженная я смотрела на тонкую полоску крови, которая выступила мелкими бусинками на рыхлой щеке. Странно, ведь карты такие старые, почти измочаленные, а тут резануло как лезвием…
— Дрянь! — взвизгнул дядя, и я опрометью кинулась к двери, слыша за собой топот каблуков.
Опрокинула стул — и позади послышался грохот. Метнулась к камину, но кочерги не было — как жаль. Кинулась к двери…
— Лисичка? — вопросительно произнес Коста, когда я с разбегу впечаталась в его широкую грудь. — Ты чего? А это…
— Мой дядя, — выдохнула я.
— О-о-о, — протянул Коста со злорадным предвкушением. — Стига эль Соль. Давно хотел познакомиться с вами. Можно сказать, мечтал.
Выругавшись, дядя вынул из кармана белый платок, украшенный кружевами, и приложил к щеке.
— Ты поплатишься за это, — пообещал он мне. — А вы?..
— Варден Лувий Коста эль Брао, — церемонно представился Коста.
Дядя неопределенно хмыкнул — явно наслышан.
— Вы не могли бы оставить меня наедине с племянницей, эльен?
— Нет, — ответил Коста. — Напротив, я попрошу Элисьену нас оставить.
Дядя бросил на него внимательный взгляд, понятливо скривил губы.
— Что ж, женщине и правда ни к чему присутствовать при мужском разговоре. Верно ли я понимаю, что вы заинтересованы в Элисьене?
— Более чем, — подтвердил Коста.
— Хотите обсудить возможность вашего брака? — продолжил дядя, и его глаза жадно загорелись. — Элис — моя единственная родная кровь. Но я готов с ней расстаться на определенных условиях.
— Разумеется, — согласился Коста, расстегивая ремень и вытаскивая его из брюк.
— Ты обещал, что не будешь его убивать! — напомнила я. — Коста, у нас свадьба на носу, голуби…
— Помню, — ответил он. — Диер достал со своим кудрявым жабо. Я поручил Ники выбрать голубей, и он в восторге. Пока что лидируют Пушинка и Кудряшка, но у Отважного Капитана тоже неплохие шансы.
— В смысле — убивать? — перебил дядя нашу беседу и бочком попятился к камину.
Вот только он не Реджина, в трубу не пролезет. Я вышла из дома и, закрыв за собой дверь, прижалась к ней спиной. Солнце светило так ярко, что я зажмурилась. А вскоре раздался свист ремня.
Дядя орал, грозил страшными карами, гремели опрокинутые стулья и что-то жалобно звенело. Потом угрозы сменились мольбами, просьбами и скулежом.
Реджина научила меня, как важно уметь прощать, но прежде всего тому, что моя жизнь принадлежит только мне, и я должна прожить ее так, как хочу сама. Не выдержав, я открыла дверь и вошла в дом.
— Хватит, — попросила я, и Коста тут же опустил занесенную для удара руку и отшвырнул измочаленный ремень в камин.
Стига эль Соль жался в угол, прикрывая лицо руками. Толстые пальцы побагровели от ударов, галстук сбился на бок, один глаз заплыл, а на щеке растекалась кровь от моей царапины.
— Еще хотя бы раз увижу тебя возле моей жены или сына — убью, — спокойно произнес Коста, но его глаза пылали яростным светом, точно раскаленный добела меч эльена.
Дядя всхлипывал и дрожал, но мне не было его жаль.
— Ты в порядке, Лисичка? — спросил Коста, подойдя ко мне. — Уверена, что не хочешь прикопать его где-нибудь в шахте? Алмазов так и не нашли, так что туда долго никто не сунется.
Дядя тихонько взвыл, и я покачала головой.
Больше я его никогда не видела.
Я вновь оказалась в Виларе и, высунувшись из окна экипажа, смотрела на стены города, красные черепичные крыши и гавань, где белели паруса кораблей. Вилара по-прежнему процветала, хоть и не так как прежде. Течение переменилось, и теперь в порту было не многолюдно, однако отчаянные мореплаватели, которые наловчились проходить опасные участки, зарабатывали втройне. В храме регулярно проходили службы, и я слышала отдаленное пение гимна светлой Мауриции. Иногда мне казалось, что тот дождь, что прошел после явления некроса, был ее благословенными слезами, которые смыли все зло. Мэром вместо Руперта стал неизвестный мне господин, которого прислали из столицы, а вот приставом — Патрик. Он вроде бы неплохо справлялся, хотя в городе теперь были и пьяные драки, и воровство, но зато никаких жертвоприношений.
Нам с Костой предстояло в этом убедиться, ведь я упросила его взять на патруль Вилару этим летом. А мое сердце уже тянулось туда, где виднелся черный, будто горелый дом.
— Хочешь сразу туда заехать? — понял Коста, и я благодарно кивнула.
