— Тетя Реджина, — вспомнил Ники, — там жила тетя Реджина, которая всегда сторожила мой сон. У нее было красное платье, и она была почти такая же красивая как ты, мама.
Я едва не пустила слезу — стала такой сентиментальной. Наверное, опять будет девочка. Маленькая Джина, которой недавно исполнилось два, спала в колыбельке, лишь слегка покачивающейся на изъянах дороги. Какая-то новая улучшенная модель, из-за которой Диер оббегал всю столицу. У старого слуги словно открылось второе дыхание. Может, из-за артефакта, который влил в него силы, а может — и я больше склонялась к этому варианту — потому что теперь он всегда чувствовал себя необходимым и полезным. Ему было ради кого жить, и число обожаемых им эль Брао стремительно росло. Я погладила упругий живот, который пока что не был особо заметен.
Экипаж остановился у ворот, и я заметила перемены: у одной из статуй отколота рука, пионы потрепаны, на глазу левого дракона обнаружилась черная повязка, придающая ему залихватский вид, а над крышей козырька реял пиратский флаг. Я занесла руку, чтобы постучать в дверь, и вдруг из дома раздался такой вопль, что стекла задрожали.
Коста отодвинул меня в сторону и вошел первым.
В доме стало как-то пусто. Ни цветов в горшках, ни ваз, ни ковров. Хрустальная люстра покосилась, а камин был абсолютно пуст, как будто его не зажигали. По исцарапанным перилам из красного дерева стремительно съехал мальчишка, и Коста поймал его на лету.
— Показать тебе настоящий пиратский корабль? — спросил мальчик у Ники.
— Да, — согласился он без лишних раздумий.
И они вдвоем убежали по лестнице наверх.
После тех памятных событий в Вилару приехала целая команда эльенов, и они чуть ли не обнюхали здесь каждый уголок. А когда все торжественно подтвердили, что в доме нет ни капли тьмы, Мадлен приняла мое предложение взять ведение дел на себя. Сейчас она медленно спускалась по лестнице, и я едва сумела сдержать удивление: светлые волосы забраны в небрежный пучок, под глазами круги, а на рукаве розового платья пятно, подозрительно похожее на молочную отрыжку.
— Где мое чудовище? — коротко выдохнула она.
— Убежал с Ники смотреть пиратский корабль, — ответила я.
Мадлен кивнула и, махнув рукой, пригласила нас за стол.
Из кухни появилась служанка, подала нам чай и закуски. Мясо было жестковатым, а чай с маслянистым привкусом, но я вежливо сделала несколько глотков.
— Ты можешь уволить меня и будешь права, — мрачно произнесла Мадлен, а ее губы задрожали.
Когда-то она снисходительно заверяла меня, что под ее чутким руководством черный дом станет самым великолепным отелем на всем побережье.
— У нас ни одного постояльца, — всхлипнула она. — Я провалилась. Я полностью провалилась и как управляющий, и, что еще больнее признавать, как мать.
Сверху донесся боевой клич, и люстра печально звякнула и покачнулась, а правый глаз Мадлен дернулся.
— А ведь я так стараюсь, — с отчаяньем произнесла она. — Я вложила все свои силы в воспитание Курта младшего, но капитанские гены пальцем не раздавишь. А потом, — Мадлен прикрыла глаза рукой и вздохнула. — О, Элис… Я так хотела дочку. Маленькую девочку, с которой мы бы наряжались в одинаковые платья, гуляли по набережной, читали стихи... И что ты думаешь? Кто у меня родился снова?!
— Мальчик, — уверенно произнес Коста и щелкнул пальцами, весьма довольный собой.
— Два! — взвизгнула Мадлен, так что Коста невольно отпрянул и вжался в спинку стула. — Два мальчика! Я ничего не успеваю! Дом вечно на ушах! Они дерутся, орут, ругаются, плюются, и их не заставишь ни читать, ни даже спокойно сидеть! — она оперлась ладонями на стол, склонилась ко мне и злобно прошипела: — Когда я умру, то найду на том свете алую даму и повыдергиваю ей все волосы, так и знай.
Я отвела взгляд. Вообще-то к предсказанию Мадлен Реджина не имела никакого отношения. Это был чисто мой экспромт. Однако признаваться в том я не собиралась.
— Какие люди! — жизнерадостно пробасил капитан, спускаясь по лестнице, и на каждом его плече сидело по карапузу. — Мадлюша, давай может чего покрепче чая.
— Нет, — рявкнула она, и Курт послушно поджал губы.
Он ссадил малышей на пол, и те шустро поползли в разные стороны.
— Мама! — мальчик вновь съехал по перилам, размахивая белым листом.
Следом, не менее ловко, скатился мой Никлас.
— Это ты, — безапелляционно заявил Курт младший, с размаху впечатав бумагу в стол перед Мадлен, и я внутренне сжалась.
Ох, как же она сейчас его разнесет… Мадлен Рокшор, которая умела увидеть недостатки даже в совершенстве, устало посмотрела на портрет. Сходство было сомнительным: голубые глаза, глядящие в разные стороны, желтая пакля на голове, длинная линия рта, заканчивающаяся где-то возле ушей. А внизу, под большим красным сердцем, кривыми буквами было написано «мама».
Мадлен посмотрела на Курта младшего и улыбнулась.
А я снова растрогалась чуть не до слез, потому что та Мадлен, которую я знала, не умела улыбаться с такой нежностью и любовью.
— Очень красиво, — сказала она, ласково погладив сына по вихрастой голове. — Спасибо, сыночек.
