Однако для огромного большинства польской шляхты переход к товарному земледелию оказался сложным. К концу XIX в. многие из них распродали свои имения и перебрались в города, где стали чиновниками, торговцами, представителями свободных профессий. Но тем не менее и в 1904 г. более 46 % частного землевладения и 54 % промышленного производства на Правобережье оставалось в польских руках.
Отношения между польскими помещиками и украинскими крестьянами всегда оставались напряженными. Правда, ликвидация крепостного права несколько улучшила положение. Но позднее, когда во время польского восстания 1863 г. некоторые из бунтовщиков, пытаясь привлечь на свою сторону крестьян, распространяли так называемые «золотые грамоты», в которых провозглашалось, что это они, а не царь, даровали крестьянам свободу, результаты этих усилий были мизерными. Мало кто из украинских крестьян присоединился к своим польским господам, зато около 300 тыс. добровольно вступили в антипольское ополчение.
Некоторые из польских дворян совершенно искренне интересовались Украиной: во всяком случае их интерес к ней не имел прямой политической или экономической мотивации. В конце концов именно здесь веками жили их предки. И вот в середине XIX в. у некоторых польских шляхтичей развилось пристрастие ко всему украинскому. Так, например, Тимко Падура использовал в своих произведениях украинскую народную поэзию, а представители «украинской школы» польских писателей с Правобережья, к которой принадлежал и знаменитый Юлиуш Словацкий, часто писали на украинские темы. Как мы позднее увидим, многие польские или ополяченные дворяне сыграли выдающуюся роль в украинском национальном движении. Все это, однако, не отменяло существования конфликта и резкого несоответствия интересов польских помещиков и украинских крестьян, и в целом сколько-нибудь существенных изменений в традиционных отношениях между двумя народами не произошло.
Однако эти древние жители Украины оказались для российских царей сравнительно новыми и непривычными подданными: ведь Правобережье, где жили почти все украинские евреи, вошло в состав Российской империи лишь в 1795 г. И царская политика в отношении этих новых подданных тоже была весьма необычной. Дабы оградить русских купцов от конкуренции со стороны еврейских, царское правительство запретило евреям проживать на территории собственно России. Так называемая «черта оседлости» ограничила зону проживания евреев местами их исконного расселения в ново-захваченных западных окраинах империи — Литве, Белоруссии и большей части Правобережной Украины. С небольшими изменениями «черта оседлости» просуществовала вплоть до 1917 г.
На протяжении всего XIX в., в особенности во второй его половине, численность еврейского населения резко возрастала: если общее количество жителей Российской империи между 1820 и 1880 гг. увеличилось на 87 %, то количество евреев — на 150 %. На Правобережье соответствующие цифры были еще выше: 265 и 844 % (с 1844 г. по 1913 г.). Среди причин столь заметного роста еврейского населения можно назвать такие его особенности, как освящение больших семей иудейской религией, меньшая подверженность голоду, войнам и эпидемиям, низкая детская смертность (благодаря самопомощи еврейских общин, наличия своих врачей и т. д.). Всего к концу XIX в. в Российской империи проживало 5,2 млн евреев, из них более 2 млн в Украине. Таким образом, если во всей империи они составляли 4 % населения, то в Украине — 8 %, а на Правобережье — 12,6 %.
Издавна евреи жили в городах, а в Российской империи им и вовсе запрещалось селиться в деревне. Потому неудивительно, что евреи составляли 33 % городского населения Украины, а в местечках Правобережья эта цифра доходила до 70—80 %. Компактная, замкнутая, традиционалистская община еврейского местечка — это целый мир, особый и самодостаточный, где господствовала ортодоксальная еврейская религия, культура и язык (идиш), огромным влиянием пользовались священники (раввины), самоуправление осуществляли выборные органы (кагалы), а контакты с внешним миром были ограничены чисто хозяйственными потребностями. Нищета и перенаселенность таких местечек стали притчею во языцех: их убогое хозяйство попросту не могло прокормить все то множество народа, что сбивалось в общину. Чтобы выжить в многолюдных провинциальных местечках, где возможности заработка были весьма ограничены, а конкуренция очень высока, требовались незаурядное трудолюбие, мастерство и находчивость.