Другую достаточно многочисленную неукраинскую этническую группу жителей больших и малых городов составляли евреи. В описываемую эпоху в Правобережной Украине (где проживало большинство евреев Российской империи) центр хозяйственной жизни постепенно перемещается из имений польских магнатов в города, а реформы 1860-х годов приводят в том числе и к снятию некоторых ограничений на проживание в них евреев. В результате многие мелкие местечки в этом регионе стали почти исключительно еврейскими, а к концу XIX в. выросло и количество евреев в крупных городах. Одесса — один из крупнейших центров еврейской культуры во всем мире — к этому времени уже и в процентном отношении более чем наполовину стала еврейской. В Киеве в 1863 г. было 3 тыс. жителей еврейской национальности, а в 1910 г.— 50 тыс. Впрочем, образованные евреи, как правило, говорили по-русски и, в строгом смысле, способствовали развитию в городах Украины не столько еврейской, сколько русской культуры.
Именно большие города как центры образования и культуры притягивали к себе большинство интеллигенции. Имея лучшие возможности для образования и получения высококвалифицированной работы (если, конечно, не считать официальных ограничений на прием евреев в гимназии, университеты и на работу в государственные учреждения в количестве мизерного процента), горожане-неукрайнцы преобладали и среди интеллигенции. Собственно украинские интеллигенты в большинстве своем жили по селам и небольшим местечкам и служили в земствах — врачами, агрономами, статистиками, учителями. И лишь немногие украинцы принадлежали к интеллектуальной элите, занимаясь развитием собственно украинской университетской науки, литературы и журналистики.
И все-таки почему украинцы так неохотно вливались в городскую среду и принимали участие в процессах модернизации своей страны? Большинство исследователей этой проблемы искали здесь чисто психологическое объяснение: либо тенденциозно украинофильское (оставить земледелие украинскому крестьянину не давала глубоко укорененная любовь к земле), либо тенденциозно антиукраинское (украинцы якобы по самой своей природе вялы и консервативны). Ни то, ни другое, однако, не находит достаточных подтверждений в украинской истории. Во времена Киевской Руси, напротив, именно предки украинцев в необычайно большом для своего времени количестве населяли города, занимаясь преимущественно торговлей. Не будем далеко ходить: еще и в XVII в. целых 20 % украинского населения проживало в городской среде. А в начале XVIII в. не русские, а именно украинцы преобладали среди интеллектуальной элиты империи.
Сравнительно малое участие украинцев в процессах урбанизации и модернизации в Украине помогают объяснить политические и социально-экономические условия, существовавшие здесь в XVIII—XIX вв. Поскольку большие и малые города были центрами имперской администрации, в них, как правило, преобладали русские, их язык и культура. Одновременно собственно украинское население городов ассимилировалось, а в некоторых случаях и вытеснялось. По справедливому замечанию Богдана Кравченко, причиной отсутствия миграции в города крестьян-украинцев в дореформенный период было преобладание в Украине барщины над оброком. В отличие от русских крестьян, которых их же помещики часто заставляли идти на заработки в города, украинских крестьян «привязывала» к их плодородным почвам не столько любовь к ним, сколько та выгода, которую извлекали из них украинские помещики. А это в свою очередь ограничивало не только мобильность украинцев, но и возможность приобрести тот опыт и те профессиональные навыки, которые были необходимы для приспособления к городской среде и которые, в отличие от украинцев, успели приобрести русские и евреи.
Вот почему к началу промышленного бума и урбанизации украинцы оказались не готовы ни к тому, ни к другому. И в то время как русские отправлялись за сотни миль на заводы Юга Украины, украинские крестьяне—иногда даже те, чье село располагалось прямо на виду у заводских новостроек — предпочитали проделывать те же сотни, а то и тысячи миль на Восток в поисках земли. Пройдет совсем немного времени, и тяжелые социальные, культурные и политические последствия этого феномена самым непосредственным образом повлияют на ход украинской истории.