Убежденный федералист, Драгоманов не был сторонником украинского сепаратизма. Однако, опасаясь ограничения прав личности, почти неизбежного в любом мощном централизованном государстве, он считал, что Российская империя должна быть реорганизована в свободную конфедерацию автономных регионов (не обязательно по этническому принципу), действующих в основном с помощью местного самоуправления. Часто призывая украинцев, особенно галичан, знакомиться с лучшими достижениями русской культуры, он все же не принимал идеи Пушкина о том, что «все славянские ручьи сольются в русском море». В одной из своих статей он указывал, что в итоге украинцы все же больше потеряли, чем приобрели под российским господством. Он совершенно определенно утверждал, что украинцы должны быть в первую очередь приверженцами Украины, а не «всей России»: «Образованные украинцы трудятся, как правило, для всех во всем мире, кроме Украины и ее народа... Они должны поклясться себе, что не оставят украинского дела. Они должны понять, что каждый человек, покидающий Украину, каждая копейка, что тратится не на украинские цели, каждое слово, произнесенное не по-украински, является разбазариванием капитала украинского народа, и при нынешних условиях каждая такая потеря невозместима».
Весь жизненный путь Драгоманова — это судьба человека, до конца преданного своим идеалам. Во время репрессий 1875—1876 гг. он не отрекся от своих взглядов и предпочел изгнание на чужбину. Перед тем как покинуть Киев, он договорился со «Старой громадой» об издании при ее финансовой поддержке за границей журнала, посвященного украинским проблемам. Так появился первый украинский политический журнал — «Громада», нерегулярно выходивший в конце 1870-х — начале 1880-х годов в Женеве, где нашла пристанище небольшая группа украинских политических эмигрантов, присоединившихся к Драгоманову. Однако параллельно с национальными проблемами Драгоманов все чаще пропагандировал на страницах «Громады» радикальные социалистические взгляды. В результате между ним и более консервативными киевскими украинофилами в 1885 г. произошел разрыв, результатом которого стало прекращение журнала.
Впрочем, если связи Драгоманова с восточными украинцами ослабевали, то его отношения с галичанами, наоборот, укреплялись. Драгоманов уже бывал в Галичине и Закарпатье в 1870-х годах и с тех пор систематически старался сблизить западных украинцев с их собратьями на востоке. Со временем идеи Драгоманова пустили корни в немногочисленном, но преданном кругу галицкой молодежи и в результате привели к образованию первой украинской социалистической партии.
Драгоманов был не единственным украинским деятелем, пришедшим к социализму. В распространении социалистических идей среди украинцев большую роль играла также деятельность его близких друзей по киевской «Громаде» — Николая Зибера (экономиста украинско-швейцарского происхождения) и Сергия Подолинского (сына зажиточного землевладельца). Зибер хорошо известен как один из первых пропагандистов марксизма в России, занявшийся этим еще в 1871 г. Подолинский, человек весьма деятельный, установил контакты с Марксом и Энгельсом, тесно сотрудничал в Европе с Драгомановым и помогал создавать социалистические кружки в Восточной и Западной Украине.
В 1870-е годы стало очевидным, что, несмотря на отмену крепостного права, экономическое положение крестьянства не улучшилось и, невзирая на другие реформы, режим остается непоколебимым. В российском обществе ширилось разочарование. Среди интеллигенции это выразилось в подъеме радикализма и стремлении сделать все возможное, чтобы уничтожить старый порядок. Историческая сцена была готова к появлению новых действующих лиц — революционеров.
К концу XIX в. в социальном составе интеллигенции — этой колыбели почти всех революционеров — произошли серьезные изменения. Послереформенная либерализация системы просвещения привела к тому, что выходцы из дворянства уже не составляли подавляющего большинства среди университетских студентов, а значит и интеллигенции. В университетах росло количество детей мещан, священников, мелких чиновников, казаков и даже крестьян. В 1895 г. в трех университетах Украины — Киевском, Харьковском и Новороссийском (Одесском) — они составляли около половины всех студентов. Разночинцы придали новой интеллигенции черты внеклассовости, что несколько ослабило ее отчужденность от народных масс.