Оживленный рост украинской литературы был также результатом успешного освоения новых литературных стилей. Романтизм, под сильным воздействием которого украинская культура находилась в начале XIX в.,— с его повышенным вниманием к национальной уникальности народа, любовью к фольклору, увлеченностью историей и национальным языком,— в конце столетия уже исчерпал себя. Под влиянием социального утопизма французских мыслителей типа Огюста Конта, вдохновленные выступлениями русской литературной критики (Николая Чернышевского, например) и видя нищенскую жизнь села и фабрики, писатели во всей империи пришли к убеждению, что лозунг «искусство для искусства» утратил свой смысл. Побуждаемые необходимостью использовать искусство для обличения социального зла и несправедливости в надежде, что это поможет улучшить жизнь общества, писатели обратились к новому литературному методу — реализму.
Украинский реализм, сохраняя еще некоторые элементы романтизма (прежде всего сосредоточенность на жизни села и крестьянства), в конце концов все же вышел за рамки этнографичности и углубился в изучение социальных и психологических сторон жизни. Одним из первых писателей-реалистов был Иван Нечуй-Левицкий, описывавший перемены в жизни села, наставшие после отмены крепостного права. Произведения Нечуя-Левицкого часто вызывали чувство безнадежности, выражали горькое разочарование и удивление жизнью, которая вместо того чтобы становиться лучше, становилась хуже. Один из героев его повести «Кайдашева сім’я» вопрошает: почему «Земля Божья такая веселая и прекрасная, а жизнь людская такая отвратная?» Причиной исключительной бедности, невежества и предрассудков, моральной деградации села писатель считал колоссальное неравенство между бедными и богатыми, принесенное «московитским» режимом.
Еще более глубоким проникновением в жизнь крестьянства отличались произведения Панаса Мирного (Рудченко) В отличие от Нечуя-Левицкого он не ограничивался описаниями социального неравенства, а старался анализировать влияние несправедливости общества на психологию личности. В повести «Хіба ревуть воли, як ясла повні?» он прослеживает, как зло порождает зло. Главный герой — крестьянин Чипка, человек порядочный, но непокорный,— столь часто сталкивается с несправедливостью, угнетением и обманом, что порывает с традиционными ценностями и превращается в жестокого бунтаря, моральный нигилизм которого прорывается в такой фразе: «Если бы я мог, я разрушил бы весь мир... чтобы на его месте поднялся новый и лучший». Еще одним видным представителем реализма был Анатоль Свидницкий, чей роман «Люборацькі» посвящен воздействию чуждой культуры, особенно польской и русской, на несколько поколений семьи украинских священников.
Намного труднее классифицировать многочисленных поэтов этого времени. Одним из самых замечательных был Степан Руда некий — необычайно талантливый, прославившийся своими острыми и афористичными «співомовками»; выдающимися поэтами были Леонид Глибов, автор популярных басен, и Павло Грабовский, чьи антицаристские произведения обрекли его на ссылку в Сибирь, где он провел большую часть жизни.
С появлением на рубеже столетий нового поколения авторов все более частыми становятся их попытки выйти за жесткие рамки утилитарной критики общества, характерные для реализма, и внедрить новейшие методы художественного анализа, направленные на выражение личностных переживаний. Эта тенденция наиболее ярко отразилась в творчестве двух ведущих фигур в литературе Восточной Украины того времени — прозаика Михайла Коцюбинского и поэтессы Леси Украинки. Повесть «Фата Моргана» Коцюбинского посвящена традиционной теме социальной борьбы на селе. Однако метод раскрытия этой темы был совершенно новаторским. Используя слова подобно тому как импрессионисты использовали краски, он создает ощущение тревожного ожидания и напряженности, нарастающее у его героев до степени страха, ненависти и паники. Его «Тіні забутих предків» погружают читателя в мир гуцульской деревни, одновременно реальный и мифический, постоянно используя переходы от сознательного к подсознательному.