Конец XIX столетия в социально-экономическом, идеологическом и культурном отношении был периодом нарастающих перемен. На всех уровнях традиционный порядок давал трещины, и всюду наблюдались признаки поиска новых путей. Особенно это проявилось в усиливающемся интересе интеллигенции к вопросам идеологии. Двумя основными идеологическими течениями, определившимися в это время в Украине, были национально-освободительное и социалистическое. Чем сильнее они укоренялись в общественном сознании, тем острее вставал вопрос об их взаимоотношениях. Многие украинские деятели понимали, что без обращения к социальным проблемам национальное движение вряд ли выйдет из узких рамок культурничества. В то же время многие украинские социалисты отдавали себе отчет в том, что, лишенный национальной окраски, социализм в Украине останется поверхностным течением, не связанным с массами и состоящим в основном из неукраинцев. Попытки найти удовлетворительное сочетание двух идеологий, характерные для РУП, не дали взаимоприемлемых результатов, и со вступлением украинского общества в XX столетие эта проблема так и не была разрешена.
Какую пользу могут принести правовые реформы экономически и социально неразвитому, культурно застоявшемуся и политически слабому обществу? Говоря более конкретно, каково было воздействие конституционных реформ XIX в. на украинцев, живших под властью Габсбургов? К концу столетия западные украинцы добились очень многого благодаря новым возможностям, предоставленным конституцией. При этом они ясно понимали, что законы и конституции гарантируют социально-экономическую и национальную справедливость лишь в определенных и далеко не достаточных пределах. Однако в общем итоге результаты австрийских конституций 1848 и особенно 1867 годов были положительными и способствовали беспрецедентному подъему политической активности и организационного роста в западноукраинском обществе. Подъем был настолько силен, что вывел ранее крайне отсталых украинцев Галичины на авансцену украинского национального движения. Но если новый конституционный строй просто предоставлял возможности для общественной деятельности, то главным импульсом к ней послужила растущая конкуренция с поляками. И по мере того как польская и украинская общины входили в силу, конфронтация между ними все более обострялась.
После 1848 г. Галичина, так же как и Закарпатье с Буковиной, оставались беднейшими регионами Европы, что давало некоторым историкам повод называть их «кладовой экономических абсурдов». Одним из главных хозяйственных недостатков этих провинций было отсутствие годной к экспорту продукции, вроде сахара или пшеницы, которые, к примеру, способствовали экономическому подъему российской Украины. Непреодолимым препятствием на пути развития промышленности. даже в скромных масштабах, была конкуренция со стороны таких развитых индустриальных провинций, как Богемия, Нижняя Австрия и Моравия, которые легко подавляли слабые попытки Галичины индустриализироваться. Политика Вены только усугубляла ситуацию. Кроме того что имперское правительство практически не заботилось об улучшении положения в Галичине, оно еще и явно отдавало предпочтение западным провинциям, устанавливая несбалансированные тарифы. Земли Габсбургов, населенные западными украинцами, были еще в большей степени внутренней колонией, чем Восточная Украина в Российской империи.
К тому же землевладельческая элита провинции отнюдь не горела желанием проводить экономические изменения, боясь, что развитие региона, особенно индустриальное, лишит ее дешевой и многочисленной рабочей силы. Таким образом, Галичина, Буковина и находившееся под влиянием Венгрии Закарпатье оставались аграрными обществами с малым накоплением капитала, слабой внутренней торговлей, низким уровнем урбанизации, минимумом промышленности, чрезвычайно низкой заработной платой и наивысшим избытком рабочей силы в империи. Только в последнее десятилетие XIX в. появились слабые проблески улучшения ситуации.
То, что Вена так пренебрегала Галичиной, не должно создавать впечатление, что это была какая-то совсем незначительная часть империи. В 1910 г. здесь проживало 15 % всех подданных Габсбургов. Территории, заселенные западными украинцами, были среди немногих, где наблюдался рост населения. В Галичине его численность выросла с 5,2 млн в 1849 г. до почти 8 млн в 1910. Впрочем, трудно сказать, было ли это благом, поскольку растущая плотность сельского населения (с 32 человек на 1 ка км в 1780 г. до 102 в 1910) только усиливала социально-экономические проблемы.