В разных частях огромной империи сложились различные традиции и формы землевладения. И потому неудивительно, что дворянам трудно было договориться об общеимперских способах передачи земли крестьянам. В менее плодородных северных губерниях России, где основным источником помещичьего дохода был оброк, сами же помещики поощряли своих крестьян к поиску работы в городах, чтобы они могли выплачивать свой долг помещику деньгами, вместо того чтобы обрабатывать землю, не сулящую больших урожаев. Естественно, что, нимало не дорожа своей землей, помещики этих губерний готовы были щедро наделить ею крестьян,— взамен, однако, требуя столь же щедрой денежной компенсации. Зато в богатых черноземных губерниях, в том числе в Украине, дело обстояло противоположным образом. Тут помещики имели прямой доход от урожаев со своих земель, прибегая к жестокой «панщине», — и ни под каким видом не желали расставаться со своими обширными владениями.
Впрочем, даже в разных регионах Украины отношение к земельному вопросу было неодинаковым. На Левобережье, особенно в Полтавской губернии, помещики соглашались передать в пользование крестьян приусадебные участки. В лишь недавно освоенных южных губерниях, где не хватало рабочей силы, владельцы громадных латифундий требовали продления крепостного права хотя бы еще лет на десять. На Правобережье польские магнаты вообще не хотели давать крестьянам земли.
Короче говоря, деятельность Главной комиссии, готовившей освобождение крестьян, со стороны помещиков наталкивалась на множество препятствий, не говоря уже о глухом, а подчас и открытом недовольстве. И все же, опекаемая царем, комиссия продолжала разрабатывать свои планы.
Наконец 19 февраля 1861 г. Александр II издал манифест, отменяющий крепостное право в Российской империи. Впрочем, утвержденные в этот же день «Положения», определявшие права крестьян, вышедших из крепостной зависимости, при всей их эпохальной исторической значимости были настолько сложны и запутанны, что у самих крестьян вряд ли могли создать впечатление истинной свободы: столь долгожданное освобождение на деле оказывалось и неблизким, и неполным.
В самом деле, крестьяне освобождались лишь от личной зависимости от помещиков, но отнюдь не превращались в полноправных граждан. Прежде всего: взамен своей свободы они должны были обеспечить помещику так называемые выкупные платежи. Судились они по-прежнему не как все другие сословия, а в специальных судах, которые за малейшую провинность могли приговорить крестьянина к телесному наказанию. Предоставляя крестьянским общинам право самоуправления, реформа в то же время сохраняла надзор за их деятельностью со стороны правительственных чиновников, обычно назначаемых из местных дворян. Крестьянин, который хотел покинуть свое село, должен был прежде выправить паспорт в местной управе. Если крестьянин не платил государству податей, местные старосты должны были использовать все средства, чтобы заставить его заплатить.
Но еще больше разочаровывали крестьян те трудности и препятствия, с которыми им приходилось сталкиваться при осуществлении своего права владеть землей. По закону помещик, как правило, должен был половину своего имения оставить в собственном пользовании, а другую распределить среди бывших крепостных. Но загвоздка состояла в том, что каждый крестьянин должен был сам заплатить за свой надел. Поскольку денег у крестьян было мало или не было вовсе, правительство предполагало выплатить помещикам 80 % стоимости продаваемых земель в форме казенных облигаций, а крестьяне в свою очередь принимали на себя обязательство выплатить правительству всю ссуду с процентами на протяжении 49 лет. Остаток стоимости земельного надела крестьяне должны были выплатить непосредственно помещику — или деньгами, или, по взаимному согласованию отработав на него определенное количество времени (последнее, конечно, было более реально).
Тем, кому и такое бремя финансовой ответственности оказывалось не по силам, предлагался крохотный «дарственный» надел размером в 2,5 акра. Дворовые же люди, бывшие при крепостном праве безземельными (а в Украине их было около 440 тыс.), получали полное освобождение без всякой компенсации помещикам, но и без предоставления земли.
При распределении земель учитывались и местные особенности. Пахотные земли подразделялись на три категории: чернозем, нечернозем, степные почвы. В регионах с почвами двух последних категорий крестьянские наделы, как правило, были большими, чем в черноземных губерниях, в том числе в Украине, где почвы были лучше.
Вообще говоря, после реформы крестьяне имели в своем распоряжении меньше земли, чем до нее: в России они потеряли около 10 % прежних своих наделов, в Левобережной и Южной Украине — около 30 %. Соответственно, если средняя величина крестьянского надела в империи составляла 27 акров на семью, то в Левобережной и Южной Украине — лишь 18.
