Напротив, украинские помещики больше других нажились на реформе. Во время переговоров и перераспределения земель они всякими правдами и неправдами присваивали себе леса, луга и водоемы, ранее считавшиеся общественной собственностью. Себе они всегда оставляли самые плодородные земли, а худшие продавали по завышенным ценам. Под предлогом перераспределения земель они часто заставляли крестьян перебираться с насиженных мест, вводя и без того нищие семьи в лишние траты. Разумеется, ко всем этим хитростям прибегали помещики по всей империи, но нигде они не действовали так нагло и жестоко, как в Украине, где борьба за землю была особенно острой и беспощадной. В результате украинские крестьяне потерпели от реформы гораздо больше, чем их русские собратья.
Исключение составляло Правобережье. Серьезно сомневаясь в верноподданнических чувствах помещиков-поляков в этом регионе (польское восстание 1863 г. не замедлило подтвердить основательность этих сомнений), царское правительство не видело нужды защищать их интересы, а, напротив того, на всякий случай пыталось заручиться поддержкой местных украинских крестьян. Этим, по-видимому, объясняется то обстоятельство, что последние получили на 18 % больше земли, чем имели до 1861 г. Но и плата за землю была соответственно большей,— так что выигрывая в размере надела, крестьянин проигрывал в деньгах.
Другая особенность реформ в Украине диктовалась принятыми здесь формами землевладения. В России, где более 95 % крестьян жили общинами, они несли коллективную ответственность за новообретенные земли, а плата за них входила в обязанность общины. В Украине же общинные владения были редкостью. Около 85 % крестьян Правобережья и почти 70 % Левобережья вели единоличное хозяйство. Поэтому большинство украинских крестьянских семей получали индивидуальное право на землю и несли личную ответственность за выплату долга. Так укреплялась и без того сильная привязанность украинских крестьян к частной собственности, отличавшая их от крестьян в России.
Следует помнить, что и до 1861 г. не все крестьяне были крепостными. Почти половину составляли государственные крестьяне, которые в свою очередь делились не менее чем на 30 категорий. Среди них числился и почти 1 млн бывших украинских казаков. Обычно они жили лучше «панских» крестьян. Правда, они платили большую подушную подать государству (которое фактически и было их помещиком), зато могли без всякого разрешения переселяться куда им вздумается, имели в своем распоряжении больше земли и не знали над собою власти пана (зато частенько им портили кровь ненасытные чиновники). По реформе 1861 г. и закону 1866 г. государственные крестьяне освобождались быстрее и на более выгодных условиях, чем помещичьи. Вместе со свободой они получали большие земельные наделы, а платили за них меньше, чем бывшие крепостные. Впрочем, на Правобережье положение государственных крестьян мало изменилось к лучшему.
В общем крестьяне были разочарованы реформой — и особенно бывшие крепостные. Они надеялись, что, став свободными, немедленно получат в свое полное распоряжение землю — вместо этого земля урезалась, а крестьяне попадали в финансовую кабалу. По селам прокатилась волна бунтов. Правда, сила ее была неодинакова в разных регионах. На Левобережье и в Южной Украине волнений было сравнительно немного. Зато на Правобережье, где жила еще память о гайдамаках и социально-экономическим противоречиям придавала остроты религиозная и этническая вражда между украинским православным крестьянством и католической польской шляхтой, повсюду разгорались очаги локальных бунтов. Но власти быстро наводили порядок, и крестьяне возвращались к повседневному добыванию хлеба насущного — правда, теперь уже в сильно изменившихся условиях.
