Впрочем, потерянное в результате династических соглашений поляки сумели быстро наверстать, причем тем же самым способом. Ядвига, дочь Людовика Венгерского, став королевой Польши в 1385 г., всего два года спустя решительно и бесповоротно присоединила Галичину к владениям польской короны.
Поначалу поляки с превеликой осторожностью вводили новые порядки среди своих новых подданных. Казимир называл Галичину не иначе как «королевством Русским», т. е. точно так же, как называли ее и последние независимые правители. Официальное хождение наряду с латынью имел и «русский» язык, равно как и своя «русская» монета. Но при всем при том многое указывало, что дни старой доброй жизни сочтены.
Еще в 1341 г. Казимир обратился к папе Бенедикту XII с просьбой освободить его от обязательств, взятых перед «православными схизматиками». А обязательства эти как раз и состояли в том, что и под властью польской короны украинцы должны были сохранять свои давние права, привилегии и традиции. Разумеется, папа с удовольствием избавил короля от такого бремени: ведь католическая церковь, к которой благодаря королевской щедрости вскоре перешло большинство земельных владений в Галичине, больше всех была заинтересована в подрыве православной веры на этой земле.
В 1375 г. было основано католическое архиепископство во Львове. Тем временем по всей Галичине стали во множестве возникать монастыри францисканского и доминиканского орденов. Они обслуживали религиозные нужды быстро растущего католического населения — а росло оно за счет польских, немецких, чешских и венгерских дворян, получавших земли в Галичине, а также немцев-горожан, которых польские монархи приглашали для лучшего обустройства галицких городов. Да и галицкие бояре, стремившиеся во всем походить на польских шляхтичей, быстро перенимали их веру — особенно после 1431 г., когда они получили официальный статус польских дворян. К середине XV в. Галичина была превращена в заурядную провинцию Польского королевства — так называемое Русское воеводство — и уже мало чем напоминала некогда мощное княжество.
Подчинение украинских земель и украинского населения Польше явилось важным поворотным пунктом в истории обоих народов. Для поляков это означало крутую перемену ориентации с Запада на Восток — перемену, повлекшую за собой далеко идущие политические, культурные и социально-экономические последствия. Да и для украинцев речь шла не о простой замене своих правителей чужими, а о том, чтобы покоряться народу иной религии, иной культуры. В таком симбиозе, были, конечно, и некоторые положительные моменты. Однако вскоре он привел к разгоранию губительного для обоих народов конфликта на почве религиозных, социальных и этнических противоречий. Конфликт этот длился около шести веков и захватил все стороны жизни в Украине.
Коль скоро галицкий вопрос был решен, возникла почва для взаимопонимания между Польшей и Литвой. Слишком многое объединяло эти страны: и общие интересы, и общая угроза. Как польских, так и литовских правителей особенно беспокоили агрессивные планы Тевтонского ордена, господствовавшего на берегах Балтики.
Восточная экспансия до предела истощила Литву, и она уже была просто не способна дать отпор немцам на западе. Вдобавок не по дням, а по часам росли авторитет и могущество Москвы, ставшей серьезным противником литовцев на востоке.
Тем временем поляки разочаровались в своем династическом союзе с венграми. Польша была не прочь получить доступ в новые земли в Украине. Оставалось лишь найти предлог. И вот подходящая идея осенила кого-то из магнатов Юго-Восточной Польши: выдать польскую королеву Ядвигу за нового великого князя литовского Ягайла (Ягелла) и таким образом заключить династический союз с Литвой.
В 1385 г. в маленьком белорусском местечке между Польшей и Литвой была заключена Кревская уния. Ягайлу так хотелось поскорее стать мужем Ядвиги (а еще больше — польским королем), что он без колебаний дал согласие на все условия поляков — в том числе и такие, как переход со всеми своими подданными в католичество и присоединение всех литовских и украинских земель «на веки вечные» к польской короне.
Во всяком случае формальный смысл договора Ягайла с Польшей состоял, казалось бы, в том, что в обмен на польскую корону великий князь соглашался упразднить само Великое княжество. Но если некий правитель о чем-то договорился с некими магнатами, то это вовсе не означало, что его действительно великое и огромное княжество, этот живой и трепетный организм, может быть в одночасье поглощен другим организмом. Да и литовская знать слишком была уверена в своих силах, чтоб позволить себя «поглотить».
