Разумеется, магнаты во многом способствовали той самой колонизации целинных украинских земель, которую польские историки XIX в. громко именовали «цивилизацией Украины». Но именно на них, землевладельцах-магнатах, лежит и огромная доля ответственности за напряженность и нестабильность, ставшие хроническими болезнями украинского общества.
В то время в Украине действовал один закон и одно право — закон и право сильного. К насилию прибегали прежде всего сами магнаты — при малейшем конфликте со своими подданными и друг с другом. При слабости королевской власти царили эгоизм и анархия. Даже сами поляки вынуждены были признавать: «На Украине правит беззаконие».
Склонность магнатов к применению грубой силы ярче всего проявлялась в их отношении к крестьянству. Как мы помним, на первом этапе освоения целинной степи землевладельцы заманивали к себе крестьян, учреждая на определенный срок свободные от повинностей слободы. Но когда все сроки истекли, магнаты набросились на крестьян, как голодные звери, отвечая на малейшие попытки сопротивления жестоким насилием и все больше зверея по мере того, как им удалось гасить очаги крестьянских волнений. А ведь после 1638 г. им казалось, что уже и последний такой очаг погашен...
Пахари новоосвоенных земель, еще не забывшие вкус свободы, отныне должны были трижды или четырежды в неделю работать «на пана». А впридачу землевладельцы выдумывали все новые и новые службы и повинности, к тому же и королевская казна требовала уплату за дом, скотину и хозяйство. Но хуже всего приходилось крестьянину, когда магнат сдавал свои владения в аренду — а к этому ненавидимому крестьянами способу управлять своими землями украинские помещики прибегали довольно часто. Условия аренды заключались в следующем: арендатор регулярно выплачивал землевладельцу твердо установленную сумму, а все, что удавалось выжать из крестьян сверх того, забирал себе. Евреям, лишенным собственной земли и буквально (еще за полтора тысячелетия до описываемых событий римляне насильственно рассеяли их по свету), и юридически (по законам Речи Посполитой им запрещалось владеть земельными наделами), в аграрной по преимуществу стране ничего не оставалось делать, как только идти в арендаторы. К 1616 г. более половины принадлежавших польской короне украинских земель были арендованы евреями. У одних только князей Острожских было 4 тыс. евреев-арендаторов. Вкладывая собственные деньги в аренду и получая ее всего на два — три года, они были заинтересованы в получении за столь короткий срок максимальной прибыли, а потому нещадно эксплуатировали и земли, и крестьян, вовсе не интересуясь последствиями. Нередко арендатор требовал, чтобы крестьяне работали «на пана» уже не три — четыре, а шесть или даже все дни недели, и челядь магната силой выгоняла их в панское поле.
Другой формой аренды стало приобретение монопольного права на производство и продажу табака и алкоголя. Монополист-арендатор мог требовать с крестьян любую плату за эти столь высоко ценимые ими товары — и надо ли говорить, что это не прибавляло ему популярности... По выражению английского историка Нормана Дейвиса, именно участие евреев в эксплуатации украинского крестьянства польской шляхтой «было главной причиной той страшной расплаты, что не единожды ожидала их в будущем».
Не только среди крестьян, но и среди прочих низших сословий украинского пограничья недовольство росло медленно, но верно. Своеобразные условия здешней жизни обрекали на магнатский произвол и недавно основанные города. Процент городского населения на Киевщине и Брацлавщине, где почти половину жителей составляли горожане, был втрое большим, чем в других воеводствах Речи Посполитой. Но, имея официальный статус городов, а иногда обладая и Магдебургским правом, новые поселения по большей части представляли собой всего лишь небольшие крепости. Большая часть их жителей, укрываясь за крепостными стенами от татарских набегов, занималась сельским хозяйством в окрестных степях. Магнаты, на чьих землях, как правило, возводились такие города, отказывались признавать в их жителях полноправных мещан и требовали от них крестьянских податей и повинностей. Наконец, и мелкая украинская шляхта, большинство представителей которой все еще оставались православными, накопила немало обид на всесильных магнатов.
Итак, все основные слои населения бурлили и закипали — а все клапаны, до сих пор более или менее благополучно «выпускавшие пар», теперь оказались закрыты. Колонизация подходила к концу — все меньше и меньше оставалось пригодных для освоения земель, куда крестьяне могли бы убегать от помещиков. На казачество, традиционно вбиравшее в себя все наиболее недовольные социальные элементы, после 1638 г. обрушились суровые репрессии.
