Тем временем в 1651 г. начался новый этап польско-украинской войны. И снова войну начали поляки, и снова во главе их был сам король, и снова армии поляков и казаков сошлись для решающей битвы на Волыни, на сей раз при Берестечке. По масштабам того времени эти армии были поистине огромны: 150 тыс. с польской стороны (включая 20 тыс. испытанных немецких наемников) и 100 тыс. с украинской плюс 50 тыс. татарской конницы. Почти двухнедельная битва началась 18 июня и закончилась сокрушительным поражением войск Хмельницкого. Его опять подвели татары, покинувшие поле боя в наиболее решающий момент. Хуже того, они выкрали самого Хмельницкого, который пришел уговаривать их вернуться, и отпустили лишь после того, как битва была проиграна. Правда, решительный полковник Филон Джеджалий попытался еще спасти часть украинских войск от окружения, но поляки, воспользовавшись паникой в стане казаков, вырезали около 30 тыс. человек. Впрочем, полякам нелегко досталась эта победа — и они предложили повстанцам переговоры, которые вскоре и начались под Белой Церковью.
Как и следовало ожидать, подписанный 28 сентября 1651 г. Белоцерковский мир был куда менее выгодным для казаков, нежели Зборовский. Казацкий реестр сокращался до 20 тыс., власть гетмана ограничивалась Киевским воеводством, и ему запрещалось вступать в какие-либо внешние сношения, особенно с татарами. Теперь, когда среди казаков воцарилось смятение и сам Хмельницкий не готов был дать отпор, казалось, что условия договора будут выполняться. И польская шляхта стала возвращаться в Украину в обозе королевской армии. А крестьяне и казаки (за исключением горстки реестровых) должны были вернуться в крепостное рабство. Чтобы избежать такой судьбы, они тысячами уходили за границу Речи Посполитой с Московией, где их не только принимали, но и позволяли жить вольными казацкими слободами. Эти прежде малонаселенные земли так и стали называть Слободской Украиной (территория ее примерно совпадает с нынешней Харьковской областью).
Но надо было плохо знать украинского гетмана, чтобы поверить, что он и в самом деле пойдет на выполнение унизительных для него белоцерковских условий. На тайной встрече казацкой старшины в гетманской ставке в Чигирине было решено опять собирать армию и вести ее на поляков. Всего несколько недель спустя войска Хмельницкого атаковали 30-тысячную польскую армию, расположившуюся на Подолье под Батогом, близ молдавской границы. 1 мая поляки были разбиты. Мстя за поражение под Берестечком, казаки убили всех пленных поляков.
Как только распространилась весть о победе, восстание против шляхты вспыхнуло с новой силой, и вскоре казаки заняли всю ту территорию, что была им подвластна до Берестечка. Но годы страшного кровопролития и разрухи брали свое. Ни поляки, ни украинцы уже не рвались в бой так, как в начале восстания. Как изнуренные боксеры, вяло пытаясь наносить удары, думают лишь о том, чтобы не упасть на ринге, так две воюющие армии изматывали друг друга в бесконечных стычках, не в силах нанести решающий удар.
Как мы помним, первым дипломатическим успехом гетмана был союз с крымскими татарами. Однако этот союз оказался ненадежным. Да он и не решал главной проблемы, которая состояла в том, чтобы в ту или иную сторону прояснить отношения Украины с Речью Посполитой.
Поначалу гетман не был готов к полному разрыву с поляками. В своих отношениях с королевской властью в лице ее местного представителя Адама Киселя (а надо сказать, что этот богатейший православный магнат был к тому же и тонкий политик) гетман на первых порах добивался одного — автономии украинского казачества, которое, по его замыслу, должно было стать отдельным и равноправным сословием Речи Посполитой. Но эта цель оказывалась недостижимой из-за упрямого нежелания шляхты признать равными себе тех, кого они привыкли считать неизмеримо более низкими, обреченными подчиняться, а не диктовать свои условия.
