Возможно, тему о перспективности украинских высоких технологий следовало бы обсуждать не на примере космической отрасли. Но я обратился именно к ней, хотя мне хорошо известны примеры других отраслей и направлений. Я входил в Коллегию по вопросам научно-технической политики, восемь месяцев возглавлял Украинский союз промышленников и предпринимателей, постоянно интересовался этим вопросом и на посту главы правительства, и на президентском. Дело, однако, в том, что о космической отрасли я знаю более или менее все. Затронь я любую другую тему, мне пришлось бы привлекать экспертов, заказывать справки, но вывод, поверьте, был бы тот же: мы должны идти путем высоких технологий. Это единственно перспективный путь, однако чтобы сделать его реальностью, нам придется проявить чудеса хитроумия и изворотливости. Мы обязаны это делать, у нас просто нет другого выхода. Если мы допустим технологический провал, будущая Украина нам это не простит.
В заключение хочу буквально вскользь коснуться вопроса о суперкомпьютерах, поскольку он имеет самое прямое отношение к теме данной главы. У нас далеко не все даже вполне просвещенные люди знают, что это такое. Суперкомпьютер и обычный персональный компьютер различаются примерно так же, как различаются «государь» и «милостивый государь». С помощью суперкомпьютеров сегодня выполняются самые сложные, еще вчера совершенно недоступные задачи. Если совсем упрощенно, суперкомпьютер способен осуществить перебор миллионов различных вариантов и последствий этих вариантов, выявляя оптимум. Применяются суперкомпьютеры при решении самых разных задач науки и техники — будь то расчет обтекателя ракеты, бесшумного винта подводной лодки, оптимизация двигателя автомобиля, разработка энерго- и ресурсосберегающих технологий и так далее. Только суперкомпьютеру под силу решать задачи с числовыми данными до нескольких десятков миллионов. Только он может вполне точно смоделировать ядерное испытание, избавляя от необходимости его проводить.
Пять-шесть лет назад без суперкомпьютеров еще можно было кое-как обходиться — просто потому, что они были тогда единичными, но сегодня отсутствие суперкомпьютеров в стране — это уже диагноз. Это свидетельство о том, что отставание обеспечено и гарантировано.
Среди первых, кто увидел в компьютере важнейший инструмент исследования явлений и объектов природы и общества, был наш земляк, академик Виктор Михайлович Глушков.[112] Еще в 1979 году, впервые в мире, он обосновал принцип построения суперкомпьютера с множественным потоком команд и данных. Это было в то время, когда повсеместно разрабатывались суперкомпьютеры с векторно-конвейерной обработкой данных. С тех пор в мире создана не одна сотня суперкомпьютеров, использующих глушковскую архитектуру, разработанную в нашем Институте кибернетики. Ныне между всеми более или менее развитыми государствами развернулась настоящая гонка по созданию суперкомпьютеров — просто потому, что они помогают обеспечению национальной безопасности и экономической независимости, ускоряют научно-технический прогресс. В Барселоне создан Центр супер-и квантовых компьютеров, руководящий исследованиями в этой области в рамках Европейского Союза. Некоторые страны за последние годы поддержали соответствующие разработки своей государственной политикой. Поддержка осуществляется в виде государственных заказов, специальных программ, бюджетного финансирования, грантов и льгот.
Мне известно, что в Институте кибернетики Национальной Академии наук Украины учениками покойного Глушкова выполнены исследования, позволяющие создать принципиально новый класс компьютеров для научно-технических расчетов — семейство интеллектуальных компьютеров. Они могут быть конкурентоспособными на мировом компьютерном рынке. Однако выкроить средства на выполнение этой программы пока не удается. Обращение ученых к украинским бизнесменам с предложением финансировать разработки, которые могли бы приносить прибыль до 100 миллионов долларов в год, пока не нашло поддержки. Пишу об этом в надежде пробудить их патриотические чувства.
Так или иначе, но у Украины должны в скором времени появиться свои суперкомпьютеры. Тем более, что у России, по сообщениям прессы, суперкомпьютеры уже есть.
Не скрою, мне приятно писать эту главу. Я словно опять погружаюсь в такую знакомую среду инженеров, конструкторов, ученых, организаторов производства. Когда из этого светлого мира, от проблем высоких технологий и поражающих воображение задач, вынужденно переходишь к писаниям каких-нибудь дремуче-агрессивных воинствующих националистов — российских или наших — надо долго заставлять себя вчитаться в смысл того, что они хотят вам внушить. Это как возврат в пещеру троглодита.
